Чтение онлайн

Именно в то время, когда он начинал свою литературную деятельность, в Болгарии усиливался реакционный режим С. Стамболова — главы болгарского правительства, одного из защитников интересов крупной городской и сельской буржуазии, к тому же открытого сторонника антирусской политики. Годы правления С. Стамболова вошли в историю Болгарии как мрачная страница «диктатуры Стамболова». М. Георгиев всей своей деятельностью и творчеством осуждал «свободу» своей обуржуазившейся родины, в которой процветали прежде всего ловкие дельцы и предприниматели, ростовщики и накопители. В рассказе «Три встречи» М. Георгиев писал: «…когда я смотрю на нынешний мир, смотрю на вчерашних детей… бледных, забитых… на девушек, женщин… да и на мужчин, приветствующих друг друга злобной улыбкой… мне хочется сказать: если такова жизнь свободного народа, если все прежние муки обернулись таким чудовищем, то ни к чему такая свобода!.. Розы сажали — взошли тернии!»

Горечью и разочарованием проникнуты и другие произведения писателя-гуманиста, к числу их относится и популярная в среде болгарских читателей повесть «Мелом и углем», которая впервые появилась в 1891 г.

В повести «Мелом и углем» автор доверительно передает нам свои житейские наблюдения, которые возникли в результате его поездки в типично болгарское село Сврачево, и знакомит нас с его обитателями, с их повседневными заботами. С глубоким состраданием Георгиев рисует образ бедняка дедушки Колю, которого односельчане за смирение и покорность прозвали «Божья коровка». Из разных эпизодов вырисовывается мрачная история всей жизни этого хромого бедняка, у которого хищный староста судом отбирает полуразвалившуюся водяную мельницу, кормившую всю его семью. Сцены суда, образы прокурора и судьи, вымогателей адвокатов, да и сама бюрократическая процедура судопроизводства как бы подчеркивают, что все в этом мире обращено против забитого маленького человека. М. Георгиев впервые в болгарской литературе с такой обличительной силой показал социальное зло. В суровых зарисовках, сделанных скупо — лишь мелом и углем! — писатель предельно точен в передаче реального быта, в изображении болгарского крестьянина. Не случайно еще при жизни М. Георгиева один из критиков тех лет назвал его метод «реализмом под микроскопом». Мелочи жизни, выведенные крупным планом, понадобились писателю для того, чтобы подняться до больших социальных обобщений и вынести суровый приговор господствующему реакционному режиму.

Он вошел в литературу как острый писатель-реалист, откликающийся на самые злободневные вопросы, и оставил заметный след в литературной и культурной жизни Болгарии.

В конце восьмидесятых и начале девяностых годов прошлого века в болгарской литературе усиливается критика буржуазных нравов, полицейского произвола и насилия. Возрождаются такие испытанные сатирические жанры, как фельетон и басня, появляется сатирическая поэма. Усиление обличительного начала можно обнаружите в произведениях различных поэтов и прозаиков — И. Вазова, П. Яворова, А. Страшимирова. К этому времени относится творчество крупнейших болгарских сатириков — поэта Стояна Михайловского и прозаиков Алеко Константинова и Георгия Киркова. Болгарская сатира была направлена против социальных устоев буржуазного режима и сыграла большую прогрессивную роль в развитии демократической и революционной мысли болгарского народа.

Непримиримым обличителем реакции и насилия был Алеко Константинов (1863–1897). Он принадлежал к знатному болгарскому роду и получил блестящее образование в России, окончив гимназию в Николаеве и юридический факультет Новороссийского университета в Одессе. Его литературные взгляды и вкусы формировались на лучших образцах русской классики, о чем свидетельствуют его переводы из А. Пушкина, М. Лермонтова и Н. Некрасова. Любимым его писателем был Н. Гоголь. По возвращении в Болгарию в 1888 г. молодой юрист успешно начинает свою карьеру: судья Софийского окружного суда, затем адвокат. Однако вскоре служебные успехи его прервались: независимый характер молодого человека, его высокие гражданские принципы натолкнулись на практику официального судопроизводства, на махинации дельцов из правящих кругов, и по личному указанию Стамболова — этого всесильного диктатора — А. Константинов был отстранен от должности. Не принесла ему удовлетворения и практика частного адвоката. Вместе с тем работа в суде и адвокатура дали будущему писателю большой жизненный материал, позволили ему проникнуть в тайники человеческих душ, которые были прикрыты светским глянцем. Рождался смелый критик, пользовавшийся оружием смеха и острой сатирой. Любимым его жанром становится фельетон. Первый фельетон Л. Константинова «На выборах в Свиштове» появился и 1894 г., когда он провалился как кандидат в Народное собрание от родного города Свиштова и перед ним раскрылась целая сеть политических интриг правящей камарильи, пришедшей на смену Стамболову. Менялись вывески, ни не менялась политика. Молодой автор обнажает притворство и лицемерие сторонников монархического режима. Затем появляется еще ряд фельетонов, высмеивавших существовавшую избирательную систему, буржуазную демократию.

Широкие круги общественности заинтересованно отнеслись к молодому писателю, и авторитет его необыкновенно возрос. Всего две книги вышли при жизни А. Константинова: путевые очерки «До Чикаго и обратно» (1893) и своеобразная сатирическая повесть в рассказах «Бай Ганю» (1895), но их оказалось достаточно, чтобы автор стал классиком болгарской литературы.

Алеко Константинов не только живо, достоверно, в одних случаях с юмором, в других — с иронией, раскрывает характер героя, но и остро чувствует политическую ситуацию, умеет не просто передать, но и глубоко обнажить недостатки болгарской политической жизни. Да и не только болгарской. В творчестве А. Константинова обращает на себя внимание то, как он в путевых очерках «До Чикаго и обратно» живо воспроизводит характер встретившихся лиц разных национальностей. Характерно, что, восхищаясь Ниагарским водопадом или подробно описывая скотобойню в Чикаго, всемирную выставку, ярмарочную пестроту, А. Константинов умеет за всем этим тонко подметить политические тенденции. Разве не удивительно, что еще в 90-е годы прошлого века он осудил коррупцию в процветавшем американском государстве. Совсем по-современному звучат обобщения болгарского писателя-демократа: «Человечество свергло одного господина — тиранию, рабство исчезло, но личная свобода родила нового владыку — капитал! Капитал в Америке дошел в своем развитии до конца и задушил ту, что его породила, — личную свободу…»

В этих же путевых очерках впервые появляется болгарский торговец розовым маслом бай Ганю, которому суждено было стать героем новой книги А. Константинова и сделаться нарицательным именем в Болгарии.

В первом издании книга вышла под заглавием: «Бай Ганю. Невероятные рассказы об одном современном болгарине». В сущности, это небольшие юмористические рассказы об одном лице, но построенные таким образом, что каждый из рассказов, написанных в анекдотической форме, раскрывает одну из черт основного персонажа бай Ганю: его необразованность, бесцеремонность, самодовольство, стремление к наживе. Чтобы заострить эти отрицательные черты бай Ганю, писатель ставит его в необычные для Болгарии условия: он путешествует по Европе, посещает оперу, оказывается в венской бане, а затем на пражской выставке и в гостях. И каждый раз выявляется контраст между поведением, поступками Ганю Балканского и той европейской средой, в которую он попадает. Нельзя сказать, чтобы он совсем был лишен положительных черт. Нет, он простоват, но рассудителен, он энергичен и предприимчив, не лишен грубоватого юмора. С каждым новым рассказом автор как бы дополняет свою характеристику «героя», раскрывая его новые черты. В рассказах «Бай Ганю у Иречека», «Бай Ганю в гостях», «Бай Ганю в Швейцарии», «Бай Ганю в России» дается характеристика не только моральных качеств Ганю Балканского, но и его общественных и социальных позиций. Оказывается, он владелец какого-то предприятия, член правящей партии, он сознает выгоду своего общественного положения, а сама принадлежность к правящей партии продиктована его корыстными интересами.

Как же возник такой характер, откуда появился? «Он, — говорит А. Константинов, — порождение грубой среды, жертва грубых воспитателей. Зло заключено не в нем самом, а в окружающей его среде».

Во второй части цикла рассказов «Бай Ганю вернулся из Европы» еще в большей степени заостряется социальный смысл собирательного образа. Бай Ганю выступает теперь в роли журналиста, депутата, члена правительственной делегации. Он сам «делает выборы», в его представлении идеалы и общественная борьба — «все это ерунда». Он прикидывается народолюбцем, порой даже заигрывает с народом, но это лишь маска преуспевающего буржуа.

В критике и литературоведении по-разному трактовали этот образ: одни искали в нем национальные черты, другие — балканские или общечеловеческие. Наиболее убедительную характеристику этого образа дал болгарский критик-марксист Д. Благоев. Еще в 1897 г. Д. Благоев писал, что «Бай Ганю — это смесь старой простоватости и мещанской наивности с нахальством новых рыцарей, которые благодаря лихоимству, грабежу среди бела дня под охраной законов и власти, благодаря малым и крупным сделкам и спекуляциям почувствовали в своих мошнах силу капитальца» [2] . Буржуазная среда, в которой процветали такие, как бай Ганю, не могла простить писателю откровенно смелых и острых выступлений. Его преследовали, травили и, наконец, в 1897 г. было совершено злодейское убийство.

Так писатель-демократ, бескомпромиссный противник реакции и монархии, стал жертвой того мира, который он беспощадно разоблачал своими произведениями, и особенно сатирической повестью «Бай Ганю», вошедшей в золотой фонд болгарской классической литературы.

Развитие болгарской повести от Любена Каравелова до Алеко Константинова — это путь больших идейно-художественных завоеваний болгарских писателей-реалистов, которые сумели в своих произведениях запечатлеть героические страницы в истории болгарского народа, показали в неповторимых глубоких образах лучшие национальные черты народа-борца и народа-труженика.

Хаджи Генчо — болгарин, каких мало; такого человека и в Англии не сыщешь. Хаджи Генчо — весьма почтенный человек, превосходный человек, ученый, умный; он все знает и на все даст ответ, потому что у него живая душа и горячее сердце. По всему видно, что не зря даны ему уши и глаза и хлеб он недаром ест! Такой человек среди болгар — чистое золото: у них горизонт довольно ограничен, и они понимают все в одном смысле, как дедушка с бабушкой завещали. А Хаджи Генчо не такой: он расширяет свои познания, и если родительница его считала до трех, то он умеет считать до тридцати.

Другого болгарина о чем ни спросишь, он ответит так, как слышал от матери; а Хаджи Генчо расскажет все подробно, будто по-печатному. Спросите у него, например: «Дедушка Хаджи, где дьявол живет?» — «В преисподней», — важно ответит он и не хуже архиерейского проповедника расскажет все досконально, как по книге прочтет: как там черти живут, как едят, как спят, умываются и все прочее.

В церковь Хаджи Генчо ходит каждый день. По воскресеньям и большим праздникам он сидит на троне у пангала и продает свечи, а в будни поет на клиросе, потому что единственный копривштицкий певчий Никита Вапцилка в будние дни занимается красильным делом. Нужно заметить, что в болгарских церквах, несмотря на царящее в них греческое архиправославное направление, молящиеся не стоят, а сидят на так называемых тронах, представляющих собой скамью с подушкой, подлокотниками, как у кресел, и откидным сиденьем. Троны эти всегда проданы, запроданы и перепроданы богатым прихожанам, а у кого нет денег или желанья сидеть, те стоят. Пангалом называется место, где продают свечи. Такова обстановка болгарской церкви. Что касается внутренней ее организации, то весь причт состоит из одних священников: нет ни дьяконов, ни архидьяконов. Зато при каждой копривштинской церкви имеется десяток священников. Только священник имеет право называть себя пастырем болгарского народа!