Чтение онлайн

— Да что ты, дядя, почему только через год! — вмешалась тетя Стойка. — Раньше, раньше. Пускай уже в этом году угощает.

— Конечно, в этом. Даром, что ли, я ему так долго невесту присматривала, — подхватила тетка Стрезовица. — А, знаешь кого, Ненко?

— А ну-ка, ну-ка, скажи и нам. Посмотрим, кого выбрала, — вмешалась тетка Гана, которая как раз в это время принесла еще тарелки с кислым молоком.

— А вот догадайтесь! У нас по соседству живет. Что за девка, сказать нельзя! И красивая, и послушная, и работящая.

— Да это уж не Крайновиченская ли?

— Ну ее совсем, эту Крайновиченскую, разорит она его. Знаете Деловицыной Петраны дочку?

— Что говорить, сестрица Стрезовица, девка, славная…

— Знаешь, сынок, кого я тебе посватаю? — подхватила тетка Вытовица. — Я уж там, почитай, что все обладила. До чего вы друг к дружке подходите, словно два стебелька первоцвета, как говорится. Знаешь дочку Гаврилицы Черньевой, Бонку, на той улице они живут? Да и как не знать, одна такая на хоро. Ты скажи только, сынок, — все готово, обо всем говорено.

— А ты что молчишь, Ненко? — спросила сестра его отца, тетка Цона. — Нравятся они тебе? Обе хороши. Какая тебе больше по душе? Или ты себе другую присмотрел? Говори уж сразу.

— Скажи, скажи, как раз тут все собрались, поможем, если надо.

— Да я сам не знаю, — смутился Ненко. — Как вы скажете.

— Мы свое сказали, — отрезал дед Пройчо, — теперь ты говори. Скажи, так, мол, и так, дедушка Пройчо и бабушка Джуровица, а бабушка Джуровица сама знает, что дальше делать.

— Верно, верно, сынок, — подхватила бабушка Джуровица, — ты скажи, кто тебе приглянулся, остальное мое дело.

— Да мне еще никто не приглянулся, — все так же смущенно, но уже чуть улыбаясь, отозвался Ненко. — И не время сейчас. Вот соберем все, приготовим, что нужно, тогда и будем думать об этом.

— Вот тебе и раз! — закричала тетка Вытовица. — Я-то думала погулять на введение, а он вон что запел! Чего тебе еще понадобилось готовить? Я и им так говорила, что на введение все порешим.

— Да что вы на него насели? — вмешалась тетка Стойка, Донкина мать. — Хотите, чтоб он так сразу и высказал: эта мне по душе, ее мне сватайте. Не видите, что он, как девка, от стыда горит! Мы вот с ним с глазу на глаз потолкуем, увидите, как сразу договоримся. Я-то знаю, где он глаза потерял, верно, Ненко?

Ненко ничего не ответил. Тетка Стойка и вправду все знала, потому что Донка ничего не скрывала от нее.

Девушки убрали тарелки из-под кислого молока и принесли другие, с куриной похлебкой. Дед Славчо три раза перекрестился, вслед за ним перекрестились другие, и все с аппетитом принялись за вкусную похлебку, Женщины стали говорить о том, кого уже сговорили и кого сговорят этой осенью, а мужчины повели беседу о налогах да о писаре.

В следующее воскресенье Ненко обедал у тети Стойки. Как только дед ушел, тетка выпроводила куда-то Донку и ребятишек и опять заговорила о том же. Ненко рассказал ей, как они с Райкой полюбили друг друга, и что говорят ее мать и дед.

— Вот что я тебе скажу, сынок. Раз уж вы друг друга любите, раз тебе люди рады, не пропускай этого. Другой такой девушки, как Райка, смирной, разумной, старательной, во всей округе нет. Да и дед Славчо — один на селе, и по доброте и по всему другому. И мать у нее первая умница, да искусница, и ласковая такая. Райку твою я давно знаю и рада за тебя. Одного я только боюсь: что дед Славчо на это скажет? Человек-то он хороший, а все ж крутенек. Все в божьей воле.

За неделю тетки и все родственницы Ненко обо всем между собой переговорили, посоветовались с мужьями, про все расспросили, все рассчитали. Ненко показал им две золотые монеты, которые отложил на сговор, вынул новые браслеты и специально для этого позолоченные серебряные материнские чопразы, и все решили, что можно засылать сватов. Райка всем нравилась. Только тетка Вытовица не верила, что дед Славчо отдаст единственную любимую внучку за сироту, и отговаривала Ненко. Но другие родственницы настояли.

Как бы там ни было, но на святого Симеона, сразу после заутрени, бабушка Джуровица потихоньку-полегоньку, опираясь на палку, приплелась к Славчовым и закричала в воротах:

— Младенчовица, молодка Младенчовица, собак у вас нету?

— Нету, нету, заходите, — приветливо отозвалась со двора Райка.

Она знала, зачем пожаловала старуха, — Ненко успел уже все ей рассказать. Потому так весело и так страшно было ей, когда она встретила гостью и проводила в большую комнату. Пока бабка Джуровица сидела у них, Райка не входила туда, а была в другой комнате, стараясь все время держаться поближе к дверям, чтоб услышать ответ деда. Она то надеялась, что он согласится, то начинала бояться чего-то, и ее всю пробирала дрожь.

— Доброе утро, Младенчовица, пошли тебе святой Симеон долгие годы.

— Здравствуй, здравствуй, тетя Джуровица, дай бог и тебе много лет. Как это ты вдруг про нас вспомнила, навестить зашла?

— Ах, молодка, стара я стала, сил нет. Раньше-то я любила по гостям ходить, часто у вас в прежние годы бывала. А теперь вот ноги еле несут, с места бы не двинулась. Сегодня увидела в церкви деда Славчо, дай, говорю себе, пойду погляжу, как они там, давно к ним не заглядывала. Да веришь, молодка, еле-еле дотащилась, мочи нет.

— Садись, садись, тетя Джуровица, отдохни маленько, старость дело такое. Спасибо, что не забыла нас. А вы как там живете? Ваши как? Молодуха здорова?

— Здорова, здорова, молодка, слава богородице и сегодняшнему святому Симеону. Все у нас здоровы.

— А внучата как, бегают? Ты ведь в них души не чаешь.

— Да как же их не любить, молодка. А вот и бай Славчо идет. Только я про него спросить хотела.

Дед Славчо вышел с заднего двора, где наказывал работнику вычистить и убрать в хлевах и под навесами.

— А-а, добро пожаловать, бабушка Джуровица.

Хотя дед Славчо был старше, чем она, он всегда ее так величал, потому что считал невежливым звать просто Джуровицей.

— Вот и хорошо, что я тебя дома застала, пошли тебе святой Симеон долгие годы, — проговорила она, привставая немного. — Вот проведать вас надумала. Как живешь-можешь?

— Пошли бог и тебе много лет, — ответил дед Славчо, садясь рядом с ней. — Какие уж наши дела! С виду держишься, а силы нету. Плох совсем стал. С каждым днем сил меньше. Еле дождался, пока хлеб свезут да обмолотят, а работа опять подгоняет, рассиживаться нельзя. Занесем присмотреть надо, само ничего не делается! Не знаю, как дальше будет, бабушка Джуровица, не гожусь никуда!

— Эх, бай Славчо, грех тебе жаловаться. Ты еще не хуже молодого бегаешь. Видели позавчера, как ты с кукурузой управлялся, — работник за тобой не поспевал. Я еще подумала: видно, бог знает что делает. Одному детей дал — на старость подмогу, другому здоровье, как у молодого, чтоб сам со всем управлялся. А я вот стара стала, ноги не ходят. Вчера пошла к нашему Ненко посмотреть, как он живет, а обратно и не могу идти. Он мне и скажи: «Оставайся у меня, бабушка. Я, говорит, один-одинешенек, давай вместе жить. Там вон в уголке постелю тебе, ни о чем тебе заботы не будет, оставайся только». А я смеюсь и говорю: «Я-то тебе, внучек, на что? Лучше уж я тебе подружку найду». А он тоже смеется: «Найди, говорит». — «Найду, говорю. Да еще какую, говорю, найду хорошую». Он мне, бай Славчо, как сын родной, своих детей так не люблю. До чего же он разумный, кроткий, на работу охочий.