Чтение онлайн

— Алло, скорая? Приезжайте на улицу Пушкина, дом 85, 3-й подъезд, 64 квартира. Тут девочка 14 лет с множественными травами от ударов без сознания. Приезжайте, по возможности, быстрей!

Пообещали приехать через 15 минут. Я поднял Соню, которая лежала почти без сознания, и положил на кровать. Лена, которая до того старалась не вмешиваться, вошла в комнату.

— Что случилось? — взволнованно спросила она.

— Лену кто-то избил, а сейчас она потеряла сознание. Я уже вызвал скорую.

Лена помрачнела.

— Значит, узнаешь…

Произнесла она это тихо, под нос, но я услышал.

— Что я узнаю? Ты знаешь о моей сестре то, чего не знаю я? — спросил я.

Лена на это лишь сказала:

— Давай потом поговорим.

Когда я оделся и на руках понёс Соню к выходу, скорая уже приехала. Я вызвался ехать в больницу с сестрой как её законный представитель. Лена тоже вызвалась ехать с нами. Всю дорогу до больницы меня не покидало ощущение, что родная сестра и любимая девушка от меня что-то скрывают. Ощущение, впрочем, оправданное: вся это эмоциональность Сони, её закрытость и эти их разговоры с Леной по вечерам говорили о какой-то тайне, которую мне знать, видимо, нельзя. Я решил допросить Лену, ибо не хотел пугать Соню сразу же после её пробуждения.

Когда мы прибыли, Соня пришла в сознание. Её осмотрело несколько врачей. Вот их краткие заключения:

Хирург: «Многочисленные синяки появились из-за ударов, нанесённых тупым предметом. Переломов не обнаружено. Присутствует небольшое сотрясение мозга, что могло стать причиной потери сознания».

Невролог: «Внимание рассеяно. На слова и действия реагировала с большим трудом. Причиной рассеянности является диагностированное хирургом сотрясение мозга. Рефлексы в относительной норме. Заболеваний нервной системы не обнаружено».

Наконец, дошли мы до психиатра. Это была тридцати лет девушка со смуглой кожей и с длинными чёрными волосами (должно быть, кавказского происхождения). Она выглядела вполне серьёзной и долго рассусоливать не стала: посадила нас на дальние стулья, а Соню — рядом с собой. Она стала расспрашивать её о проблемах в семье, в школе. Соня, кое-как нашедшая в себе силы говорить, отвечала крайне неохотно.

— Тебя обижают в школе?

— А зачем вы спрашиваете?..

— Это необходимо. Ну, так что? Обижают?

— Не совсем…

— Что значит «не совсем»?

— У меня в школе всё нормально…

Соня вся зажалась, постоянно смотрела по сторонам с испугом в глазах. В её виде так и читалось: «Что здесь происходит? Заберите меня отсюда. Мне страшно». Однако, через некоторое время, она наклонилась к психиатру и что-то ему шепнула. Психиатр обратилась к нам:

— Товарищ Гордон, вы же её брат, да?

— Да. — ответил я.

— И вы проживаете в одной квартире с пациенткой?

— Да. Она живёт со мной. Я её официальный опекун.

— Скажите, товарищ Гордон, вы применяете к ней насилие?

Этот вопрос выбил меня из колеи.

— Вы намекаете на то, что я её избил?

— Такого и в мыслях не было. — ответила психиатр. — Я просто хочу удостовериться, что девочка не подвергается домашнему насилию.

— Не подвергается. Я бы никогда руку не поднял на сестру.

— Точно? А может поднимали? Ну, в состоянии алкогольного опьянения, я имею ввиду.

— Я не пью. И даже так я бы не побил её.

— В таком случае скажите, кто виноват в её травмах?

— Она ничего не рассказала. Сразу сознание потеряла.

— То есть она вам ничего не рассказала?

— Ничего.

— Но вот мне она сейчас сказала, что всё скажет, когда вы выйдете из кабинета. Не кажется ли вам это подозрительным?

Что? Соня хотела всё рассказать, но только не при мне? Очевидно, что психиатр подумала, что я бью и запугиваю Соню, а потому она при мне и не говорит. Но какова же реальная причина? Я же не бью Соню! Я же люблю её!

— Товарищ Гордон, ответьте честно. — сказала психиатр. — Иначе мне придётся сообщить в соответствующие органы.

— Постойте, вы не понимаете… — начал было оправдываться я.

— Нет! — вдруг вскричала Соня. — Не арестовывайте его! Прошу! Вы меня не поняли!

Наступила гробовая тишина. Мы — я, Лена и психиатр — были в полном недоумении. А Соня тем временем присела на стул, тяжело вздохнула и начала говорить:

— Я не хотела говорить брату, чтобы он не беспокоился зазря, не волновался. И вам хотела всё рассказать без него. Но, видимо, придётся рассказать всё так. В общем, надо мной издеваются в школе. И делают это четыре мальчика и одна девочка. Её зовут Надя. Мы когда-то дружили, но она вдруг резко изменилась: стала вести себя, как пижонка, а меня начала назвать отбросом. Сначала завуалированно, потом открыто. Потом дошло до грабежа, шантажа избиений. Ей помогают четыре её дружка — сволочи страшные… Я пыталась не пересекаться с ними, но они меня всегда находили. И я старалась отвлечься: уроки делала, уборку…

Вот так. Оказалось, что сестра лишь создавала видимость нормы, а на самом деле переживала такие ужасы, которые и мне сложно представить. Да ещё и справлялась с этими ужасами тем же способом, что и я: замыкалась в себе.

— Соня… — обратился я к сестре. Она повернулась в мою сторону. Я увидел, что она вот-вот заплачет. — Прости меня.

Тут Соня удивилась.

— З-за что ты извиняешься?.. — спросила она дрожащим голосом.

— Как за что? Я же твой брат, твой единственный родственник. Я должен был помочь тебе, но… я ничего не знал. А ведь я должен был быть внимательнее, а не просто спрашивать, как у тебя дела, каждый день. Я очень плохой брат…

— Саш, не казни себя так… — попыталась успокоить меня Лена.

— А ты ведь знаешь про это, да? Именно это, как ты говорила, мне «предстоит узнать»? Почему ты знала, но ничего не сказала мне?..

— Я не хотела, чтобы ты переживал. — сказала Соня. — Ты ведь так много работал, так уставал. Я не хотела тебя беспокоить этим. Я хотела сама с этим справиться… — она заплакала.

Соня. Родная моя сестра. Не рассказывала о своих проблемах, чтобы я не волновался… Сейчас пишу — до сих пор в смятении, как тогда, в кабинете психиатра.

Я подошёл к Соне и, встав на колени, обнял её за талию.

— Соня, почему ты думала, что меня не нужно волновать? Волноваться о тебе — моя обязанность как твоего опекуна. Как и помогать тебе справляться с трудностями. Я же не циник: даже если я устал с работы, я бы тебя выслушал.

— Я хотела сама справиться. Как ты.

— Сонечка, я — плохой пример для подражания. Да, я тоже пережил подобное. Но я не справился, и мне пришлось переживать это до конца школы. А ведь надо мной издевалась одна девочка, тогда как над тобой — целая группа. Они же тебя изведут, замучают. Тут без помощи не справиться.