Чтение онлайн

– Они убьют нас.

Я не ответил ей. Она была права, и я хотел согласиться с ней, но это не помогло бы ситуации. Во всяком случае, это только усугубило бы её. В то же время мне не хотелось лгать ей и говорить, что все будет хорошо.

Некоторое время мы сидели молча.

– Братик?

– Да?

– Ляг со мной?

Я внимательно посмотрел на нее. В бледном лунном свете я понял, что она плачет. На ее щеках блестели слезы. Я поднялся с пола и сел на край матраса, на котором она лежала. Я положил руку ей на бок, чтобы успокоить её, чтобы дать ей понять, что она не одна.

– Все будет хорошо, - заверил я ее. Я не хотел лгать, но понял, что делаю именно это.
– Отец прав. Кто-нибудь придет за нами, и все будет хорошо...

– Не знаю, чего я боюсь больше, - сказала она.
– Того, что происходит снаружи, или того, что моя память как будто стёрта, я даже не знаю, кто я.

– Ты - моя Cестра, - сказал я ей, - а я - твой Брат. Твой Брат - защитник!

Я нежно сжал ее руку.

– Пожалуйста, обними меня, - сказала она.

Я устроился так, чтобы лечь позади нее. Я положил одну руку себе под голову для поддержки, а другой обхватил ее. Я еще раз нежно сжал ее руку. Мы оба просто лежали в тишине, глядя на мир за прорехами в баррикадах.

Мне стало смешно. Потому что там было красиво. Спокойно. Можно было бы думать, что там нормально.

Голод

На следующее утро мы с Cестрой проснулись в объятиях друг друга от урчания в животе и непреодолимого чувства отчаяния. Вчера мы почти ничего не ели, и все же мы знали, что то, что мы ели, будет большим, чем то, что мы съедим сегодня. Я уверен, что читал где-то, что можно прожить без пищи дольше, чем без воды, и в данный момент краны все еще работали. Но мне было все равно. Я был голоден и не хотел пить, мне казалось, что я слабею с каждой минутой (хотя я был уверен, что это было главным образом в моей голове).

Прошлой ночью Cестра довольно быстро уснула в моих объятиях, после того как я прижался к ней сзади, мое присутствие принесло ей некоторое утешение. К сожалению, у меня не было такой роскоши, и я не спал почти всю ночь, глядя в окно (через баррикаду) на внешний мир, желая, чтобы все вернулось к тому, как было до инцидента, который изменил все к худшему. Я знал, что нет смысла желать таких вещей, но ничего не мог с собой поделать. Несмотря ни на что, я все равно хотел уйти. А потом, когда понял, что зря теряю время, я лежал и думал, стоит ли мне взять ситуацию в свои руки и уйти из дома одному.

– Я собираюсь найти какую-нибудь еду или помощь.

Именно это я и сказал бы Mаме с Папой. Конечно, он сказал бы мне, чтобы я не был таким идиотом, но я бы с ним поспорил. Я бы сказал ему, что у нас нет выбора и что один из нас должен пойти туда. Если он не собирается этого делать, то тогда это сделаю я.

– Спишь?
– cестра прервала мое воспроизведение того, как, по моему мнению, должен был идти разговор.

– Да.

Не знаю, почему я солгал. Просто солгал.

Она вывернулась из моих объятий. Неужели ей вдруг стало не по себе от того, что я лежал так близко? Разве не она сама попросила меня лечь с ней на матрас?

– С тобой всё хорошо?
– спросил я.

– Да.

Я не помню своего имени, но помню вопрос «С тобой всё хорошо?». Если кто-то кого-то так спрашивал, то, скорее всего, тот человек был далеко не в порядке. Я не стал давить на нее, чтобы узнать, о чем она на самом деле думает. Да мне и не нужно было этого делать. Я ожидал, что уже знаю ответ. Она была напугана этой ситуацией (как внутри дома, так и снаружи). И она имела на это полное право; оба наших желудка громко урчали, и это невозможно было исправить, сидя в мнимой безопасности дома в надежде, что кто-то придет и спасёт нас. Кроме того, если кто-то действительно придет, поверит ли Oтец, что они действительно здесь, чтобы помочь, или он просто будет рассматривать их как возможную угрозу? Мародеры под мирным предлогом хотят присмотреться, что и кто есть в доме?

– Я хочу отправиться за припасами, - сказал я ей. Последовало короткое молчание.
– Я подумал, что, может быть, стоит выйти и посмотреть, не найду ли я помощи или какой-нибудь еды.

– А как насчет того, что сказал Oтец?
– спросила она.

– Ты же знаешь, что мы не можем просто сидеть здесь и ждать.

– Но если ты уйдешь... То, что он говорил о тех тварях там, снаружи... Эти люди...

– Если я останусь, мы умрем с голоду. Как долго мы сможем продержаться без еды? У меня нет выбора.

– Папа тебе этого не позволит.

Она была права (конечно), но, возможно, ему и не нужно было этого знать. Может быть, мне удастся избежать всего этого разговора с ним? Я могу просто вылезти через окно. Сдвинуть одну из досок баррикады и улизнуть. Все, что нужно, это чтобы Cестра спустилась вниз и заняла их болтовнёй. Конечно, через некоторое время они обнаружат, что я пропал, но к тому времени я уже буду далеко, и они ничего не смогут с этим поделать. Я вернусь либо с помощью, либо с едой - в любом случае так будет лучше для семьи.

– Я не буду спрашивать его разрешения, - сказал я ей.

– Он будет в бешенстве.

– Меня здесь не будет.

– Он тогда сорвётся на мне.

– А ты не говори ему, что знаешь, что я задумал. Просто удивись, когда он придет и скажет вам обеим, что я вылез через одно из окон. Все будет в порядке, не переживай.

– Я не хочу, чтобы ты уходил.

– У меня нет выбора. У нас нет выбора. В нормальном мире – да, кто-нибудь пришёл бы и нашёл нас, и все было бы хорошо. Мы бы и дальше жили счастливо, но то, что произошло снаружи, доказывает, что мы больше не живем в нормальном мире. Мира, какой он был прежде, больше нет, и если мы хотим выжить... Мне нужно это сделать.

Сестра ничего не сказала. Она знала, что я был прав, как бы мне этого ни хотелось. Я не хотел идти туда - особенно один - но я знал, что у меня нет выбора. Нет, если мы хотели выжить.

– Когда пойдёшь?
– спросила она.

– Сейчас.

Ее глаза наполнились слезами. Она отвела от меня взгляд. Я не знал, что сказать, чтобы ей стало легче. Должно быть, она понимала, что это было самое лучшее, что можно было сделать. Она, должно быть, понимала, что произойдёт, если я ничего не предприму?

– Я вернусь! Обещаю.

Не знаю, зачем я ей это сказал. Это было глупо с моей стороны. Конечно, я надеялся, что вернусь, но не мог этого обещать. А что, если там нет никакой еды? А что, если там нет никого, кто мог бы нам помочь? В конце концов я мог бы бродить до тех пор, пока не свалюсь от усталости.

– Можно мне пойти с тобой?
– предложила она.

Я отрицательно покачал головой.

– Нет, там слишком опасно. Кроме того, как бы мне ни хотелось, чтобы ты пошла со мной, Mама и Папа очень скоро поймут, что мы оба пропали. Мы не успеем уйти достаточно далеко, они начнут нас искать.