Чтение онлайн

Навальный, Немцов, Яшин, Удальцов, Чирикова и некоторые другие публичные лидеры, шедшие во главе колонн, стали призывать своих сторонников сесть на асфальт, не заходя на площадь. Это стало реакцией на действия полиции и властей. В первых рядах нарастало раздражение. Данила Линдэле написал в Twitter, что слышал, как стоящие перед оцеплением активисты обсуждали прорыв полицейского оцепления [129] . По толпе распространялись слухи. Одни говорили, что вот-вот начнутся задержания. Другие боялись давки. Третьи были недовольны решением лидеров объявить сидение на асфальте. Несколько десятков активистов скандировали сидящим: «Вставай! Вставай!». Но большинство подхватывали другие лозунги: «Мы не уйдем! Мы не уйдем!» Напряжение нарастало. Согласия и определенности не было и в помине.

Сергей Удальцов обратился к журналистам: «Мы не уйдем отсюда, пока не получим прямой эфир на телевидении». Он потребовал от властей также отменить инаугурацию и начать переговоры с оппозицией. Присутствовавшие журналисты отметили активизацию провокаторов. «Группа провокаторов — две группы по 15–20 человек — от метро Третьяковская двинулась в сторону Болотной. По дороге спросили у билъд-редактора „Новой“: близко ли колонна левых и сколько их? Дойдя до колонны ЛГБТ, провокаторы закрыли лица и пытались отнять флаги у активистов гей-движения. Не получилось. Тогда стали кричать: „Русские, вперед!“ и провоцировать драку», — писал корреспондент «Новой газеты» [130] .

Часть людей с Болотной площади вернулись на проезжую часть перед кинотеатром «Ударник». Перед полицейским оцеплением народу стало так много, что трудно было дышать. И в этот момент (около 18:00) начался прорыв оцепления.

Толпа в несколько сотен человек после нескольких неудачных попыток прорвала первую цепь полиции и оказалась в «кармане» между двумя рядами полицейских и ограждениями, препятствовавшими входу на площадь. В ответ начались задержания. «ОМОН начал проводить задержания. Оттаскивают всех, кто стоял на проезжей части у кинотеатра „Ударник “. Полиция ведет себя беспрецедентно жестоко. Людей прессуют, скручивают и вытесняют с моста. ОМОНовцы вклиниваются в толпу и выборочно, по одному, проводят задержания», — стенографировал журналист «Новой» [131] . В ответ в полицию полетели камни, куски асфальта, бутылки и дымовые шашки.

До сих пор ведутся споры о том, какова была механика беспорядков. Полиция и впоследствии Следственный Комитет утверждали, что прорыв и столкновения с силами правопорядка были изначально организованы и координировались организаторами акций. В самой активистской среде преобладали версии о том, что столкновения были начаты либо провокаторами, внедренными в толпу, либо небольшой частью оказавшихся в давке людей в ответ на действия полиции. Дискутируется и вопрос о том, в какой степени сами активисты несут ответственность за начавшееся насилие.

Активист Данила Линделе провел собственное расследование, установив целый ряд лиц, состоящих в пропутинских молодежных движениях, принявших участие в беспорядках 6 мая [132] . Некоторые журналисты и активисты указывали на то, что первые акты насилия были совершены не участниками протеста, а внедренными провокаторами, которых полиция почему-то не задерживала [133] . Вместе с тем часть реальных активистов оппозиции, видимо, действительно включилась в силовое противодействие полиции. Впрочем, в нервной обстановке иногда было трудно отделить зерна от плевел и понять, кто — провокатор, а кто — излишне возбужденный сторонник «прямого действия». Один из наших респондентов рассказывает: «Когда все сидели на асфальте, полиция начала слегка наступать на нас, поддавливать. К первым рядам, где я находилась, подошла группа людей в балаклавах. Они явно были организованы. Я слышала, как один из них говорит своему товарищу „Начинаем!“. Они стали кричать на сидевших, что „успеете посидеть дома“, и стали их поднимать за руки. Другие из этой группы стали толкать людей на полицию с криками „Вперед, на Кремль!“. С этого началась вся движуха». Кем бы ни были эти люди, скоро среди дерущихся с полицией оказались анархисты, участники разных левых движений, националисты и много просто гражданских активистов.

Когда столкновения и задержания стали масштабными, Сергей Удальцов, Алексей Навальный и Борис Немцов отправились на Болотную площадь. Многие активисты отправились за ними. Удальцов вышел на трибуну и успел сказать в два мегафона, которые он держал в руках: «Мы начинаем бессрочную акцию протеста. Согласны? Мы отсюда не уйдем, пока не освободят наших товарищей. Пока не будет отменена инаугурация. И пока нам не дадут эфир на центральных телеканалах. Согласны?» — «Да!», — отвечала толпа. В этот момент на сцену поднялись полицейские, и Удальцов был задержан [134] . Немцова тоже схватили — на вышке для телеоператора, с которой он пытался выступить перед толпой. Алексею Навальному выступить не дали. Его жестоко задержали прямо на ступеньках сцены: «Одной ступеньки не хватило. Чуть руку не сломали, пока вели. На видео будет очень смешно видно, как я ору», — написал он в Твиттере из автозака [135] .

Насилие продолжалось несколько часов. Его уровень и размах выросли. Сотрудники ОМОНа действовали жестко. Участников демонстрации стали избивать. Это вызвало взрыв возмущения. Теперь, когда полицейские врезались в толпу, чтобы кого-то задержать, им нередко оказывали отпор. Среди полицейских появились избитые. В Водоотводном канале плавали омоновские шлемы. Но силы были неравны. ОМОН отступал, перестраивал ряды, получал подкрепления и с новыми силами врезался в толпу. Полиция применяла спецсредства в том числе и к тем, кто никакого насилия к сотрудникам органов правопорядка не применял. Были случаи, когда люди теряли сознание от побоев. Число задержанных измерялось уже сотнями. В ход пошел слезоточивый газ (правда, полиция потом утверждала, что применили его сами митингующие).

В восьмом часу на Болотной активисты попытались установить пронесенные туда палатки. ОМОН разогнал их и поломал палатки. Некоторые активисты пытались сооружать баррикады из туалетных кабинок. Но к 21:00 сопротивление было подавлено. Более 600 человек были задержаны. Несколько сотен человек получили травмы разной степени тяжести.

Как минимум, 6 человек были госпитализированы. Локальные вспышки протеста — и задержания — происходили до середины ночи в разных местах города. Сотни активистов отправились к отделениям полиции по всей Москве встречать своих задержанных товарищей. Власти сохранили контроль за столицей, но обстановка накалилась до предела.

В результате столкновений 6 мая стало ясно, что «ничего не кончилось». Слишком большим шоком оказался опыт прямого столкновения с полицией для тысяч людей. Слишком бросались в глаза произвол и жестокость властей.

На следующий день утром тысячи москвичей и активистов из провинции отправились поучаствовать в акции «Белый город», чтобы продемонстрировать едущему на инаугурацию Владимиру Путину свое отношение к его режиму. Но мало кому удалось даже увидеть кортеж. Город был блокирован силами полиции и внутренних войск. ОМОН вытеснял всех прохожих с тротуаров улиц, по которым проезжал кортеж избранного президента. Вместе с активистами страдали простые прохожие и местные жители.

Даже на кадрах, снятых для государственного телевидения, бросается в глаза, что кортеж президента следует по абсолютно, неестественно пустым улицам. Город словно вымер [136] . В это время в переулках, ведущих к улицам, по которым ехал Путин, цепи полиции едва сдерживали возмущенных активистов, выкрикивавших антиправительственные лозунги. Мертвенная тишина, сопровождавшая кортеж Путина, своей оборотной стороной имела рев возмущенных толп и крики очередных задержанных.

В Кремле уже началась церемония инаугурации, а тысячи активистов оппозиции и примкнувшие к ним граждане не собирались расходиться по домам. Накопившаяся энергия протеста требовала выхода наружу. В Москве начались стихийные «гуляния» протеста. Люди скапливались то здесь, то там по несколько сотен или тысяч человек. Координация происходила через Твиттер, Фейсбук и от активиста к активисту.

Задержания снова приобрели массовый характер. На Никитском бульваре было задержано, по данным полиции, 120 человек. Гще несколько десятков были арестованы на углу Тверской и Охотного ряда. Задержания происходили на Пушкинской площади, в арбатских переулках, на Цветном бульваре и на Чистых прудах. Полицейские входили в кафе и закусочные, и начинали допрашивать посетителей — что они здесь делают в это время? [137] ОМОН ворвался в кафе «Жан Жак» и стал задерживать оппозиционных лидеров (Борис Немцов), журналистов (Лев Рубинштейн, Владимир Корсунский), рядовых активистов и просто посетителей заведения. Это прославило кафе, его посещаемость в следующие месяцы выросла на 15–20 % [138] . Некоторые активисты оказывались в полиции, выходили оттуда через несколько часов и вновь отправлялись протестовать. И снова попадались. Страх перед полицией был преодолен.