Чтение онлайн

– Он не тебя толкнул! И орал он не на тебя! Да ты что, не знаешь законов судного боя?

– Может, и знал… но забыл… – ответил я, наверное, выглядя при этом полным идиотом.

– За что мне это? – сокрушался Тарин… – Ладно… раз уж случилось, то все равно… у мертвого воина нет позора… но я все равно не пойму… по закону судного боя сопливые мальцы в многодворцах дерутся…

– Сколько у меня времени?

– Есть еще, – Тарин выглянул в окно и посмотрел на небо.

И я ему все рассказал… все, про то, что я не из этого мира, как провалился сюда, про Вараса, Чернаву и Дарину… сдался, в общем, с потрохами.

– А я как чувствовал, что ты какой-то… – сказал Тарин, уже спокойно сидя у окна и пыхтя трубкой, – какой-то другой… Ну, на все воля богов…

– Ну вот да… как-то так… – ответил я, сел рядом и тоже закурил…

У высокой, относительно других строений, каменной башни, высотой метров в десять, начал собираться народ. Построенные буквой «П» рыночные амбары огибали эту башню, образовывая закрытое место размером с волейбольную площадку. На крышах амбаров начали собираться местные мальчишки, ну и прочие зеваки заполняли этот, как я понял, местный «Колизей». Мы с Тарином сидели у протоки на каких-то бочках и ждали. Ждали оскорбленного мной «гопника».

– Что скажешь? – спросил я Тарина.

– Ты о чем?

– Ну может, посоветуешь что…

– Просто дерись… и не думай, вообще ни о чем не думай.

– Ясно, – пожал я плечами, – Слушай, я вот что-то не пойму, а какой им-то от этой драки прок?

– На ваш бой на деньги забьются.

– А, ну тогда понятно.

– Вон они идут.

Пятерка шла к нам, впереди здоровяк, ну и остальные семенят за ним… тот, который «обиженный», прихрамывал последним и нес небольшой круглый щит и меч… только он по форме и длине напоминал больше мачете, только потолще.

– Мой брат передал мне право боя и право судить тебя в бою, – сказал здоровяк, подойдя к нам.

– Хорошо, – спокойно ответил им Тарин, – на деньги уже забились, кто хотел?

– Еще дадим время, пока гуделька играет, а как закончит играть, сразу бой начинаем, – ответил здоровяк… было вообще ощущение, что он сюда как на работу ходит.

Откуда-то со стороны заиграла то ли флейта, то ли дудка какая-то, и здоровяк «пригласил» меня жестом проходить на середину «Колизея». Снял перевязь, извлек меч из ножен и положил их на бочку и направился к центру, из защиты на мне был только пояс и жилет, который я застегнул на все крючки… невелика, конечно, защита, но хоть что-то. А музыка у этой гудельки была вполне бодренькая, как будто тут ярмарка, мать их, а не человека собираются убить. Встал в центре и развернулся к противнику. Музыка прекратилась, и здоровяк пошел на меня, как-то мерзко улыбаясь, а я поднял меч, удерживая острие на уровне глаз. Здоровяк в два прыжка сократил дистанцию, замахиваясь сверху… я просто ушел с линии атаки, и достал его по бедру острием, но не сильно. Еще удар, опять уход… хоть Тарин и говорил не думать, но я все же хотел понять, что этот «Конан-варвар» из себя представляет… И Тарин все же оказался прав, я немного замешкался, уходя от очередного удара, но это была обманка, и на меня полетел край щита… я убрал голову в последний момент… Ага! Так у них, наверное, с Варасом был один «тренер», ну или одна техника, только этот помедлительнее. Ясно … Ну давай теперь я тебя «пощупаю за вымя». Восстановив равновесие после очередного выпада на меня, здоровяк, пытаясь опять провести серию рубящих ударов из стороны в сторону, мелкими шажками приближался. Блокировав и пустив по касательной пару ударов, я чуть отпрыгнул назад, заставив противника соображать, как сократить дистанцию. Он сделал ошибку, к которой я его привел…

слишком длинный выпад, и щит бесполезен. Техника работы с катаной двуручным хватом отличается тем, что правая рука только лишь задает направление движения клинка, а вот основное усилие рубящего удара зависит от левой руки. Это позволяет быстро менять траекторию удара. При условии, что боец правша. Удерживая меч двумя руками, я снова ушел вправо и вперед, замахиваясь как для удара сверху вниз, противник не успевал отбить удар мечом и поднял щит для защиты головы, но я резко опустил локоть правой руки вниз и рубанул справа налево, как раз под щитом, вспоров ему левый бок и потом тут же загнав меч в его левое бедро. Провернул меч и отскочил опять на дистанцию шага. Щит грохнулся на гладкий и вымытый дождем камень площадки, здоровяк, дико взвыв, зажал локтем левый бок и припал на ногу… но не выпуская меч из руки, попытался замахнуться… Ну уж извини, что-то мне не до милосердия с тобой, резко вперед и вправо, заставляя противника проворачиваться на ноге, которая уже не реагирует на сигналы мозга, снова рублю его по ноге сзади, и когда он начинает падать, роняя меч, наношу сильный колющий удар в район сердца… острие чиркнуло по ребру, клинок немного дернулся и вошел в плоть сантиметров на двадцать с левой стороны спины.

– Добей!!! Бой до смерти!!! – закричал кто-то.

– Добей! – подхватила толпа.

Но это было лишним, здоровяк был уже почти мертв и лежал просто в огромной луже крови, которая успела вытечь из артерии на внутренней стороне бедра. Махнув мечом и стряхнув кровь, я молча направился к Тарину.

– Наемник Никитин отстоял свою правоту в судном бою, – прокричал Тарин, встав на бочку.

Четверка оставшихся «гопников» стояли в шоковом состоянии и смотрели на своего друга, мертвого друга.

– Молодец, быстро, – сказал Тарин с абсолютно серьезным лицом и протянул мне свою флягу.

– В смысле быстро?

– Ну быстро, потому что… я трубку набить успел а закурить не успел.

– Мне что-то быстрым бой не показался, – ответил я и сделал несколько глотков.

– Вот, это твое, наемник, – кто-то из расходящейся толпы сунул мне в руки деревянную тарелку с кучкой монет, в основном серебряными.

– Идем, – хлопнул меня по плечу Тарин, – я бы поужинал.

– А я бы выпил… да покрепче чего.

– Обязательно!

Я съел здоровенную тарелку вкусно потушенных овощей… мяса что-то не хотелось, и выпил несколько небольших медных стаканчиков какой-то местной самогонки, жутко воняющей сивушными маслами. Но мне было все равно, и я налил себе и Тарину очередную, из глиняного кувшинчика.

– Завтра схожу за стену… насчет найма… и уйдем из этого… этого… – Тарин был уже прилично поддатый, а меня что-то не брало.

– Давай еще по одной, и я вон тех красавиц сейчас позову, – подмигнул я одной из трех симпатичных девиц, сидящих через столик, и всем своим поведением она показывали свою стоимость.

– А давай!

Спустя еще полчаса мы под визг и хохот двух спутниц ввалились к себе в комнату.

Утром я кое-как продрал глаза под уличный шум проснувшегося города. Ощущая приятное тепло и что-то мягкое, я повернул голову… Хм… а она и на трезвую ничего. Почувствовав, что я пошевелился, жрица любви выполнила отрезвившие меня полностью процедуры, потом встала с кровати, продемонстрировав свои округлости и мягкости, умылась и начала одеваться.

– Сколько? – спросил я, приподнявшись на локте.

– Это подарок, наемник, – она подошла, наклонилась и провела пальцем по татуировке у меня на плече.

– Какой еще подарок?

– От Вотса, хозяина постоялого двора. Эти… этот, ну которого ты вчера… замучили они тут всех, не один хороший человек по их вине пропал.

– Понятно, – откинулся я на подушку.

– Прощай, наемник.

– Прощай, – ответил я и повернулся на кровать Тарина, которая была пуста.

– Ушел в город, – подумал я вслух.

Пару раз откуда-то прозвучал звук трубы или рога, потом еще. Я выглянул в окно, день обещал быть солнечным и теплым. Потом опять кто-то протрубил в рог. А потом зашел Тарин, не то чтобы на нем не было лица, но он был сильно расстроен.

– Что, война началась? – пошутил я.

– Откуда ты знаешь? – спросил он.

– О как… правда, что ли? И кто с кем?

– Икербы границу перешли, встали лагерем недалеко от Желтых гор… и один из больших родов нарушил обет преданности княжеству.

– А нам с тобой это чем грозит? Ну уйдем туда, где нет войны.

– Не уйдем, ополчение собирается…

– Великий князь Трехречья и господин Старший Хранитель благословляют светом Большой Луны всех оружных и ратному делу обученных, вольных и свободных, наемных и в отдыхе на ополчение во славу земли нашей и предков наших… – донеслось с улицы.