Болотный кот
Шрифт:
– Будет тебе котелок для этой твоей… ммм…
– Бомбы.
– Да. Форму для нее уже начали делать, завтра отольют к вечеру… тяжелая только она будет, хоть и стенки не толстые, а еще порошку этого икербского туда насыплешь.
– Изготовим, а как доставить к воротам – придумаем.
– Ну да, на всякие коварства ты горазд, я смотрю, – хмыкнул Варас.
– Это не коварство, это называется военная хитрость. Нет, ну можем ничего не делать и ждать, когда старый князь издохнет, и крепость к тому времени построим, и детей родим.
– Нет, ну так долго ждать не придется, – расхохотался Варас, – из посада за стену, конечно, им передают кое-какую еду как-то, запасов не много у них там. Долго они все равно не просидят за стенами, рано или поздно они решатся либо – большой бой, либо войско начнет сбегать…
– Ну до этого момента еще несколько месяцев ждать, а это не в нашу пользу, не в пользу Талеса, не в пользу княжества, и разбойники разгуляются и в родах разговоры пойдут… заканчивать надо с этим.
– Ну, тут верно, так, – ответил Варас и выпустил дым вверх, задрав голову, от чего его борода-лопата расположилась параллельно земле, что меня сильно рассмешило…
Глава 49
На следующее утро я посетил Тарина с планами строительства будущей оружейной мастерской и порохового склада.
– Это сколько же копать? – спросил он, выслушав меня и посмотрев на рисунки эскизов.
– Много, согласен, но тут такое дело, если вдруг что случится и в пороховом складе будет взрыв, то мало не покажется, так что лучше углубить, потолок в два наката сделать и землей засыпать.
– У меня и так большая часть войска, не считая пленных, лес рубят да стены строят.
– Надо Тарин…
– Иди к Талесу, разрешит, дам людей.
Талес добро дал, и уже с обеда рядом со строящейся кузней я наметил веревкой и колышками будущую оружейную мастерскую, а на отшибе лагеря наметил пороховой погреб. И работа пошла. Потом я отправил Вараса в посад, менять свежие напиленные бревна на сухие дрова. Он, конечно, удивлялся сильно, в очередной раз усомнившись в моей нормальности, но все же поехал, после того как я ему объяснил, что для приготовления пороха нужны сухие дрова. Варас вернулся и привез телегу наколотых поленьев, которые мы сгрузили под сооруженный наспех навес, затем, выпросив у обозников большой медный казан с крышкой, я установил его под навесом на камни, развел огонь. Инструктаж занял около часа, пришлось объяснять двум пленным, которых выделил мне Тарин, как колоть поленья, то есть до какого размера и как их обжигать в казане под крышкой до состояния древесного угля. Сразу никак не получалось… то не дожигали, то уголь вспыхивал в казане. День ушел на то, чтобы приловчиться поддерживать огонь, выставив казан на камнях на определенную высоту, чтобы подобрать время для обжига, но в конце концов процесс пошел и стало получаться. Обозники, которые периодически ездили в посад за водой, привезли мне деревянную ступу, в которой местные толкут крупные комья соли, и уже получив некоторую порцию древесного угля, я поставил человека толочь уголь.
Неделя пролетела незаметно, утром завтрак, потом тренировка на площадке с ополченцами, потом контроль строительства и непосредственное участие в нем, потом обед и опять строительство и до вечера, и так уже который день. А сегодня с утра прибыли два фургона, что были отправлены добывать необходимые мне ингредиенты. Они привезли куски серы в мешках, которые были собраны по берегам мертвых болот в землях Желтого озера, и я сразу отрядил пару человек на толчение серы в уже освободившейся от угля ступе.
Еще через две недели вернулись все обозы, правда, с небольшими потерями. Бойцы из охраны доложили, что разбои на дорогах участились и появились достаточно крупные шайки, до двадцати человек, которые наглеют и уже нападают на многодворцы. Талес, мягко говоря, расстроился, затем собрал у воеводы в шатре командиров сотен, и они несколько часов совещались. Результатом этого заседания наконец стало формирование сводных отрядов, костяком которых стали всадники Ванса. Один отряд в тридцать бойцов, с приданным ему обозом, сразу убыл на торговый тракт, где в небольшом каменке они должны были встать лагерем и заниматься патрулированием дорог. Второй отряд убыл к болотам, уже несколько дней держится минусовая температура, и в скором времени стоит ожидать «гостей» с севера. А к концу совещания Талес вызвал меня, прислав посыльного к строящейся оружейной мастерской…
– Никитин, как скоро ты закончишь с этой своей… эм…
– Бомбой?
– Да.
– Мне нужен еще день.
– Значит, мы можем начинать готовиться к штурму?
– Да.
– Отлично, – потер руки Талес и облегченно выдохнул, – тогда не расходимся…
Отцы-командиры разошлись за полночь, припозднившись с ужином, мы с Варасом сидели у одного из костров, что каждый вечер разводила караульная служба, рядом с нашим шатром. Варас посмотрел в сторону расходящихся из шатра Тарина сотников и сказал:
– Улыбаются … это хорошо, а то уж который день слышу от людей не очень приятные речи.
– Конечно, время против нас, чем дольше продолжается эта осада, тем меньше уверенности у людей, да и присягнувшим на верность родам эта война стоит больших денег.
– Вот-вот, – кивнул Варас и выдохнул дым, – а бомба-то твоя готова?
– Уже два дня как… Мне еще день нужен, чтобы с тележкой закончить.
– Ну у меня на завтра особых дел нет, так что я помогу тебе.
– Хорошо, помощь понадобится… О, а что это там? – кивнул я на приближающиеся со стороны лесополосы огоньки.
– Дозорные, похоже, тащат кого-то, – ответил Варас, всматриваясь в темноту, немного отойдя от костра.
Через проем будущих ворот форта на территорию лагеря въехала процессия – десяток наших дозорных конвоировал человек десять связанных пленников. Оторвавшись от колонны, один из дозорных направил коня к шатру Тарина, на ходу соскочил и вбежал в шатер, к которому через некоторое время подошла вся колонна.
– Идем, глянем, – хлопнул меня по плечу Варас.
Как выяснилось, дозорные поймали у протоки дезертиров из-за стены, и с ними какой-то высокий военный чин, судя по одеждам и богатой кожаной кирасе, отделанной медными вставками. Тарин распорядился отвести дезертиров к обозникам, где под охраной находились пленные, а их командира затащил к себе в шатер, ну и мы с Варасом пошли «уши погреть». Командир поведал, что он начальник стражи дома князя и сбежал из-за стен через подземный ход, который ведет от княжеских покоев до протоки.
– А что же, князь не знает про этот ход? – с подозрением спросил Тарин.
– Откуда? Про этот ход только мой отец знал, славный Васлен да покойный брат Арес. Ход старый, сточной воды по пояс, и пройти по нему трудно, мы полдня выбирались.
– Ну да, чувствуется, – Тарин, поморщившись принюхался, – а за стенами где выход этого лаза?
– В старом винном погребе, там уже много лет вино не хранят, слишком сыро.
– Понятно… ну, и какие настроения за стенами?
– Разные… Палей с братцем долго собираются сидеть за стенами, войско пока сыто… но знать уже недовольна, в имения не выехать, дохода нет. Палей, конечно, успокаивает всех, что вы тут долго не простоите, и поддержки от родов можете лишиться из-за смуты в княжестве.
– А ты чего решил сбежать?
– Так имение у меня на юге… там и дети и внуки… а вдруг икербы начнут набеги, гарнизон-то с Ровного Камня сняли.
– Не волнуйся, князь Талес выслал людей занять перевал, так что не пустят икербов.
– Да? Хвала богам! – облегченно выдохнул начальник стражи.
– Угу, – кивнул Тарин и, выглянув из шатра, крикнул: – Этого уведите к пленным, потом решим с ним.
Вернувшись, Тарин присел у очага и, подкинув несколько поленьев, подумал вслух: