Чтение онлайн

Все они, включая Айсмана, считали, что со своим темпераментом Айсман плохо подходит для принятия краткосрочных трейдинговых решений. Он был слишком эмоционален и действовал под влиянием эмоций. Ставки против низкокачественных ипотечных облигаций были для него не просто ставками, они задумывались почти как оскорбление. Стоило представителям Уолл-стрит заикнуться — а делали они это часто, — что проблемой низкокачественных кредитов стали лживость и финансовая безответственность рядовых американцев, Айсман неизменно парировал: «Что? В одно прекрасное утро все американцы вот так проснулись и решили сфальсифицировать заявки на кредит? Да, люди дают ложные сведения. Но они лгут, потому что от них ждут лжи». Негодование, движущая сила его игры, было направлено не на финансовую систему как таковую, а на людей на ее верхушке, тех, кто знал или должен был знать, что происходит: на персонал крупных фирм с Уолл-стрит. «Это не просто спор, а моральный крестовый поход, — говорит Айсман. — Мир перевернулся с ног на голову». Низкокачественные кредиты, на которых строилась их игра, ничего не стоили, утверждал он, а если кредиты ничего не стоят, страховка на эти кредиты неизбежно должна расти в цене. И поэтому они держали свои дефолтные свопы в ожидании очередных дефолтов по кредитам. «Мы с Винни сделали ставку на $50 млн и заработали $25 млн, — говорит Дэнни. — Стив поставил на $550 млн и заработал $400 млн».

В ходе Великой охоты за сокровищами был составлен длинный список компаний, имевших отношение к низкокачественным кредитам. К 14 марта 2008 года они продали в короткую акции практически всех финансовых фирм, так или иначе связанных с адской машиной. «Мы подготовились к Армагеддону, — говорит Айсман, — но в глубине души опасались: а что если Армагеддон так и не наступит?»

Этот вопрос встал как никогда остро 14 марта. С момента крушения хедж-фондов низкокачественных бумаг Bear Stearns в июне 2007 года рынок беспокоила судьба прочих фондов банка. За последнее десятилетие Bear Stearns, как и все остальные фирмы Уолл-стрит, увеличил размер ставок, сделанных на каждый доллар его капитала. Всего за последние пять лет соотношение заемных и собственных средств в Bear Stearns выросло с 20: 1 до 40: 1. В Merrill Lynch этот показатель поднялся с 16: 1 в 2001 году до 32: 1 в 2007 году, а в Morgan Stanley и Citigroup составил 33: 1. На этом фоне доля заемных средств в Goldman Sachs выглядела довольно скромно — 25: 1. Следует, однако, отметить, что Goldman умел ловко скрывать объемы своих заимствований. Для банкротства любой из перечисленных фирм требовалось лишь небольшое снижение стоимости их активов.

Вопрос на триллион долларов звучал так: что представляли собой эти активы? До 14 марта фондовый рынок верил крупным фирмам Уолл-стрит на слово. Никто не знал, что происходит в стенах Bear Stearns, Merrill Lynch или Citigroup, но эти фирмы всегда умели делать деньги, стало быть, и ставки делали продуманные. Но 14 марта рынок изменил свое мнение.

В то утро выдающийся аналитик Deutsche Bank Майк Майо пригласил Айсмана выступить перед собранием крупных инвесторов в конференц-зале штаб-квартиры банка на Уолл-стрит. По плану Айсман должен был выступать перед бывшим председателем Федеральной резервной системы Аланом Гринспеном вместе с известным инвестором по имени Билл Миллер, которому принадлежали акции Bear Stearns на $200 млн. По мнению Айсмана, только безумец мог вкладывать такие суммы в фирму с Уолл-стрит. Общаться с Гринспеном Айсман считал ниже своего достоинства, а это о многом говорило. «На мой взгляд, Алан Гринспен запомнится как наихудший председатель Федеральной резервной системы в истории, — заявлял он при любом удобном случае. — То, что Гринспен слишком долго держал слишком низкие процентные ставки, всего лишь цветочки. Я уверен, что он знал о происходящем на рынке низкокачественных ценных бумаг и закрывал на это глаза, поскольку обманутые потребители нисколько его не волновали. Мне даже как-то немного его жаль, ведь он умный человек, но заблуждается практически по всем вопросам».

На Уолл-стрит вряд ли найдется хоть кто-то, кого Айсман не оскорбил или не пытался бы оскорбить. На крупной конференции в Гонконге, услышав заявление председателя HSBC о том, что убытки его банка по низкокачественным ценным бумагам «взяты под контроль», Айсман поднял руку и спросил: «Вы ведь сами не верите в то, что говорите, не так ли? Все ваши отчеты — полная чушь». Как-то Айсман пригласил в свой офис Гьяна Синху, аналитика Bear Stearns, который с оптимизмом смотрел на низкокачественные бумаги, и принялся допрашивать его с таким пристрастием, что после разговора ему даже звонил продавец из Bear Stearns.

«Гьян возмущен», — сообщил он.

«Скажи ему, пусть не расстраивается, — ответил Айсман. — Мы славно поговорили!»

Несмотря ни на что, в конце 2007 года Bear Stearns пригласил Айсмана на теплую неформальную вечеринку — знакомство с новым генеральным директором Аланом Шварцем. Рождество с Bear, так они ее назвали. Шварц рассуждал о «безумии» рынка низкокачественных облигаций, где участники никак не могли договориться о ценах.

«И чья это вина? — не преминул встрять Айсман. — Ведь вы только этого и добивались. Так вам легче обирать клиентов».

На что новый генеральный директор ответил: «Мне бы не хотелось никого обвинять».

Выбор объекта нападок зависел от того, в общество каких шишек с Уолл-стрит Айсмана допускали. 14 марта 2008 года его пригласили на встречу с одним из крупнейших и известнейших на Уолл-стрит инвесторов-быков, где присутствовал и прославленный бывший председатель Федеральной резервной системы. Тот день был очень напряженным для рынков (ходили слухи, что у Bear Stearns какие-то неприятности), но, выбирая между представлением, которое разыгрывалось на рынке, и представлением, которое мог разыграть Айсман, Дэнни Мозес, Винсент Дэниел и Портер Коллинз долго не раздумывали. «Чего скрывать, — сказал Винни. — Там нас ждет развлечение. Это словно бой Али против Фрейзера. Неужели кто-то откажется на него посмотреть?» Они отправились на бой с Али, но уселись на заднем ряду, чтобы не особенно светиться.

Айсман занял место за длинным столом рядом с легендарным Биллом Миллером. Миллер говорил от силы минуты три, разъясняя разумность своих вложений в Bear Stearns. «А теперь предоставим слово нашему медведю, — провозгласил Майк Майо. — Стив Айсман».

«Ради такого я должен встать», — заметил Айсман.

Свою короткую речь Миллер произнес сидя. Предполагалось, что мероприятие будет проходить в формате обмена мнениями за круглым столом, а не официальных докладов, однако Айсман направился к трибуне. Отметив сидящую в третьем ряду мать, но игнорируя своих партнеров на задних рядах, а также пару десятков навостривших уши инвесторов (бесплатные билеты на бой Али против Фрейзера!), Айсман стал безжалостно препарировать американскую финансовую систему. «Почему в этот раз все иначе?» — так называлась его речь, хотя до сих пор не верилось, что он собирается произнести настоящую речь. «В настоящий момент у нас идет процесс самого масштабного сокращения уровня заемных средств за всю историю существования финансового рынка, — заявил он. — И конца этому процессу пока не видать. Единственное решение — это время. Время, чтобы унять боль.»

Как только Айсман поднялся, Дэнни инстинктивно вжался в кресло. «Всегда есть вероятность попасть в неловкое положение, — говорит он. — Но это все равно что смотреть на автомобильную аварию. Ты просто не можешь отвести взгляд». Сидевшие вокруг уткнулись в свои смартфоны BlackBerry. Они, конечно, с удовольствием бы послушали Айсмана, но фондовый рынок постоянно их отвлекал. В 09.13, как раз когда Айсман усаживался за стол, Bear Stearns объявил о получении кредита от J. P. Morgan. Через девять минут, когда Билл Миллер расписывал все прелести владения акциями Bear Stearns, Алан Шварц выпустил пресс-релиз. Он начинался такими словами: «В последнее время ходило очень много слухов относительно ликвидности Bear Stearns». Ликвидность. Если глава банка утверждает, что банк располагает достаточным количеством ликвидных средств, значит, у банка их нет.

В 09.41, приблизительно в тот момент, когда Айсман пробирался к трибуне, Дэнни продал пакет акций Bear Stearns, который Айсман купил накануне по $53 за штуку. Они заработали на этом пару долларов, но причина покупки этих акций, да еще вопреки мнению остальных, так и осталась загадкой. Время от времени Айсман проводил какую-нибудь краткосрочную сделку на небольшую сумму, полностью противоречащую всем их убеждениям. Причиной в данном случае, по мнению Дэнни и Винни, могло быть неравнодушие Айсмана к Bear Stearns. Айсман каким-то образом сроднился с самой ненавистной фирмой на Уолл-стрит, известной преимущественно своим полным безразличием к мнению конкурентов. «Он всегда говорил, что Bear Stearns никто никогда не поглотит, потому что его культура никогда не ассимилируется в другой культуре, — замечает Винни. — Думаю, в нем он видел какую-то часть самого себя». У Валери, жены Айсмана, имелась своя теория на этот счет. «Это такое необычное противоядие от его теории всемирного краха, — поясняет она. — Время от времени он заявляется домой с какой-нибудь эксцентричной длинной позицией».

Какие бы психологические мотивы ни стояли за внезапной покупкой Айсманом акций Bear Stearns, Дэнни с облегчением отделался от них. Айсман как раз растолковывал, почему миру грозит катастрофа, но его партнеры слушали только вполуха. потому что финансовый мир уже летел в бездну. «Как только Стив вышел на трибуну, акции начали падать», — рассказывает Винни. Пока Айсман объяснял, почему никто в здравом уме не станет держать акции, которые он сам купил 16 часов назад, Дэнни лихорадочно слал текстовые сообщения своим партнерам.

«Высшие слои общества изнасиловали свою страну. Вы обманули ее жителей. Вы создали машину, обдирающую людей. Я не раз сталкивался с представителями крупных фирм с Уоллстрит, не имеющими совести. Никто ни разу не сказал: “Это неправильно”. И никого не заботили мои слова».