Чтение онлайн

Перед тем как взойти на заваленные снегом перевалы и проникнуть в коварные пустыни Центральной Азии, где развивается действие этой книги, следует обратиться к русской истории семивековой давности. Ведь именно тогда случился катаклизм, оставивший неизгладимый отпечаток на русском характере. Он не только породил у русских непреходящий страх окружения, будь то перед кочующими ордами или ядерными ракетами, но и разбудил в них неудержимое стремление на восток и юг – в Азию, к возможному столкновению с Великобританией в Индии.

Говорили, что их запах можно учуять даже раньше, чем послышится топот лошадиных копыт. Но и тогда было уже поздно. Через несколько мгновений проливался убийственный ливень стрел, заслонявший солнце и превращавший день в ночь. А потом они обрушивались на тебя, убивая, насилуя, грабя и сжигая. Подобно расплавленной лаве, они уничтожали все подряд на своем пути. Позади оставались пепелища городов и выбеленные кости, мостившие их обратный путь на родину, в Центральную Азию. «Воины Антихриста, явившиеся пожинать свой жуткий урожай», – так отозвался о монгольских ордах книжник тринадцатого столетия [15] .

Прыть конных лучников в сочетании с блестящей и непривычной тактикой боев сокрушали войско за войском. Прежние приемы, отработанные годами межплеменных войн, позволяли им громить намного превышавшие по численности силы, отделываясь пренебрежимыми потерями. Вновь и вновь их притворное бегство с поля боя соблазняло опытных вражеских полководцев – и обрекало тех на смерть. Считавшиеся неприступными твердыни быстро захватывались благодаря варварской практике гнать перед штурмовыми отрядами толпы пленников – мужчин, женщин и детей, чьими телами гатили крепостные рвы. Тех пленников, кто оставался в живых, заставляли тащить длинные приставные лестницы монголов к самым стенам крепости, другим приходилось под шквальным огнем неприятеля ставить осадные башни. Зачастую защитники твердынь узнавали среди пленников своих родичей и друзей и отказывались в них стрелять.

Истинные мастера черной пропаганды, монголы заботились о том, чтобы страшные рассказы об их зверствах опережали само войско, и продвигались по Азии, опустошая одно царство за другим на пути к дрожавшей от ужаса Европе. Говорили, что среди многочисленных монгольских грехов был каннибализм, что груди захваченных в плен девственниц сохраняли в качестве приношений для старших монгольских военачальников. Лишь немедленная сдача в плен допускала ничтожную возможность милосердия. После очередной битвы вождей противника медленно давили насмерть под помостами, на которых пировали победившие монголы. Если нужды в пленных не испытывали, население захваченных городов нередко истребляли поголовно, чтобы избежать возможной будущей угрозы. В других случаях всех поголовно продавали в рабство.

Чудовищный монгольский вихрь обрушился на мир в 1206 году – под началом неграмотного военного гения Темучина, прежде никому неведомого вождя крохотного племени; его славе было суждено затмить даже славу Александра Великого. Став известным под именем Чингисхана, он мечтал покорить весь мир, ибо верил, что избран для этого небом (Богом). За последующие тридцать лет ему и его преемникам это почти удалось. На вершине могущества империя монголов простиралась от побережья Тихого океана до польской границы, охватывала весь Китай, Персию, Афганистан, современную Центральную Азию, часть Северной Индии и Кавказ. Для нашего повествования важно то обстоятельство, что она включала обширные области России и Сибири.

В ту пору Россия состояла из десятка разрозненных княжеств, которые враждовали и воевали друг с другом. Между 1219-м и 1240-ми годами все они, оказавшись не в состоянии объединиться и совместными усилиями противостоять общему врагу, одно за другим пали под ударами безжалостной военной машины монголов. Потом об этом пришлось долго сожалеть. Когда монголы покоряли какую-то местность, они принимались править через вассальных князей. Довольствуясь обильной данью, они редко вникали в подробности местного управления, но не ведали жалости, если их требованиям не подчинялись. Результатом стало тираническое правление вассальных князей, тень которого по сей день тяжко нависает над Россией, наряду с длительным обнищанием и отсталостью (с их преодолением приходится бороться до сих пор).

Более двух столетий русские страдали и изнемогали под монгольским игом – под властью Золотой Орды, как именовали себя эти торговцы смертью, по большой юрте на золотых столбах, в которой помещалась ханская ставка их западной империи [16] . В дополнение к жутким материальным разрушениям, учиненным захватчиками, их хищническое правление привело к тому, что экономика России оказалась в руинах, торговля и промышленность застопорились, а русский народ оказался закрепощен. Годы татаро-монгольского ига, как называют русские эту черную главу своей истории, привели также к внедрению азиатских методов управления и других восточных обычаев, наложившихся на существовавшую византийскую систему. Более того, отрезанный от либерального влияния Западной Европы народ становился все более и более восточным по своему мировоззрению и культуре. Как говорится, «поскреби русского, и найдешь татарина».

Между тем, воспользовавшись стесненными обстоятельствами и военной слабостью России, на ее территорию стали покушаться европейские соседи. Германские княжества, Литва, Польша и Швеция – все принялись нападать и грабить. До тех пор пока дань продолжала поступать исправно, монголов это не заботило: куда больше их интересовали азиатские владения. Там лежали Самарканд и Бухара, Герат и Багдад, богатством и роскошью, безусловно, затмевавшие деревянные русские поселения. У зажатых между европейскими врагами на западе и монголами на востоке русских выработался параноидальный страх перед вторжением и окружением, который до сих пор определяет для них международные отношения и внешнюю политику.

Редко когда опыт оставляет такие глубокие и устойчивые шрамы на психике народа, как это случилось с русскими. Это обстоятельство вполне объясняет их историческую ксенофобию (особенно по отношению к восточным народам), их зачастую агрессивную внешнюю политику и покорное принятие тирании у себя дома. Вторжения Наполеона и Гитлера, пусть окончившиеся неудачей, этот страх только усугубили. Лишь сегодня русские начинают выказывать признаки избавления от столь несчастливого наследства. Низкорослые и жестокие конники, которых обрушил на мир Чингисхан, несут ответственность за многие события на протяжении четырехсот с лишним лет после того, как их власть была окончательно свергнута и сами они канули в тот мрак, из которого когда-то появились.

Избавлением от монгольского господства русские обязаны Ивану III, известному под именем Ивана Великого, тогда великого князя Московского. Во времена монгольского нашествия Москва была крохотным, незначительным провинциальным городком, находившимся в тени своих могущественных соседей. Однако не было, пожалуй, более усердных вассальных князей по уплате дани и проявлению почтения к чужеземным правителям, чем московские князья. В награду за такую преданность ничего не подозревавшие монголы предоставляли им все больше власти и свобод. Годами Москва – теперь уже Московское княжество – росла, набирала силу, увеличивала свои размеры и в итоге вознеслась над всеми своими соседями. Занятые внутренними распрями монголы слишком поздно заметили, в какую угрозу для них превратилось Московское княжество.

Прозрение пришло в 1480 году. Как говорят, в приступе ярости Иван растоптал портрет властителя Золотой Орды Ахмед-хана и приказал казнить его посланников. Одному удалось бежать, и он принес весть об этом дерзком акте неповиновения своему властелину. Решив проучить бунтовщика и преподать незабываемый урок, Ахмед-хан двинул свое воинство против Московского княжества. К его изумлению, на дальнем берегу реки Угра, в 150 милях от Москвы, он обнаружил поджидавшее многочисленное и хорошо снаряженное войско. Несколько недель противники смотрели друг на друга через реку, не предпринимая попыток ее форсировать. Когда же, с приближением зимы, начало подмораживать, грядущая жестокая сеча как будто сделалась неизбежной.