Чтение онлайн

– К… как прыгнула?

Я же видела Бабушку! И скалу, и, главное, фотографию. Она на змею похожа, а змеи, насколько я знаю, прыгать не умеют. Ага, насколько я знаю. И Франк Игоревич говорил, что драконы на хвосте прыгали.

– А вот так. К счастью, там были военные, поэтому среагировали мгновенно. От первого прыжка увернулись, второй прервали из ручного ракетомёта и дали форсаж. Им удалось уйти и прорваться внутрь охраняемой зоны, но.

– Могу представить, – а что тут представлять-то? Всё и так понятно. – Если у них простые электродвигатели были, то и оплётка погорела, и батареи, скорее всего, разрядились.

– Именно так. Плюс заклинил якорь мотора. До цели не больше десятка км, три-четыре часа ходу, а вот обратно – сто. Сто километров. А кислорода от силы на пять часов. Для Первых выбор был очевиден. Сняли всё, что можно, с тележки, и двинулись вперёд. Надо было дойти, зарядить батареи радиостанции и сообщить на базу, что случилось.

Пётр Иванович сделал паузу, как будто какого-то вопроса от меня ждал. Ну я и спросила:

– Они дошли? И… Что-то нашли там, да?

– Да. Первые нашли Систему. Вернее… некий центр управления. «Точку», как она названа в документах. Все её свойства до конца им узнать не удалось, они поняли только, что это как-то связано с планетарной обороной. А нас. Нас Система не пускает, – Пётр Иванович вздохнул. – Первые могли с ней как-то взаимодействовать, а вот уже их дети, хотя они тоже считаются Первыми – нет.

Я прям почувствовала, как Пётр Иванович… нет, не расстроен, а вроде как разочарован, что меня эта их Система тоже в себя не пустит. А то я знаю, что бы он сделал, тут и сомневаться нечего!

– Именно Система внесла изменения в организмы Первых, превратив их в Чёрных драконов. Участники экспедиции пошли на это, насколько мы понимаем, от отчаяния: у них кончался кислород, и они легли в «саркофаги», которые нашли там. На «точке». А когда выбрались, оказалось, что не только их организмы изменились. Другим стал состав воздуха в помещении, контактные пластины на пультах, которые там были, сменили очертания. Раньше они были под крупные шестипалые руки. А стали – под человеческие ладони. И Бабушка и остальные драконы больше не нападали.

– Система. Перестроилась?

– Да. Она адаптировалась под нас, под людей. И… Вам это точно надо знать, Инге. Мы всё время проводим мониторинг. Система не влияет на наш образ мышления, нашу психологию, нашу человечность. Просто Чёрные… встроились в систему обороны Марса. А может, не только Марса. Может быть, всей Солнечной. И я иногда думаю.

– Что?

– Зачем мантисы летели сюда? – вместо ответа спросил Пётр Иванович.

– Но. Не может же быть, чтобы это они эту самую Систему создали! – вот как-то совсем мне эта мысль не понравилась.

– Нет, конечно. Мантисы не были шестипалыми, да и Система однозначно восприняла их, как врагов. Но, видите ли, Инге. В досумеречной литературе и в кино много раз раскручивали сюжеты о том, как злые инопланетяне вторгаются на Землю, чтобы захватить её ресурсы. Вот что вы об этом думаете?

– Глупость это и чушь! В Космосе ресурсов – завались! Вся периодическая таблица и ещё чуть-чуть. Какой смысл тащиться через полгалактики ради. Стоп. Но они же это сделали. Значит, речь шла не о полезных ископаемых, не о сырье. А о чём тогда?

Пётр Иванович заулыбался, как профессор какой-нибудь, когда ему на экзамене правильное и умное что скажешь.

– Так. Вот вам ещё информация к размышлению. Первое. Флот мантисов долго, очень долго шёл в обычном пространстве. Второе. После неудачной попытки высадиться на Марс и двух орбитальных бомбардировок они блокировали планету, не пытаясь её захватить. Почему?

А правда, почему?

И тут я поняла.

– У них ресурсы были ограничены! И по энергии, и по вооружению. Они почему-то потеряли свою планету. Ну, не знаю… Заблудились. Или планета погибла. Им нужен был новый дом, а они знали про Терру и про то, что она им подойдёт. А может, знали и про Марс. Про Систему. Может быть, они были давними врагами – те, кто всё это создал – и мантисы. Может быть.

Пётр Иванович несколько раз хлопнул в ладоши, словно аплодировал:

– Браво! К таким же выводам пришли наши аналитики. И это внушает надежду, что больше мы мантисов не увидим. А возвращаясь к вашему вопросу.

Я чуть не спросила: «К какому?», потому что за такими новостями уже и забыла, с чего мы разговор начали, а потом сообразила.

– Видите ли, Инге, иногда – крайне редко! – у Чёрных возникают проблемы с эмоциональной нестабильностью. Как правило, это происходит в детстве и поддаётся корректировке. А у доктора Рихтера такой срыв произошёл уже во взрослом возрасте. Будь он ребёнком, всё решилось бы психотерапией. Будь он обычным человеком, помогли бы лекарства. Увы, увы… К тому моменту, как мы узнали о его болезни, он уже успел получить доступ к… самой разной информации. И не было никакой гарантии, что на какой-нибудь научной конференции он не брякнет с трибуны про драконов, которые существуют, но спят. Про Систему, созданную не то Странниками, не то кем-то ещё. Про то, что Чёрные – вроде люди, но при этом уже её часть. Что в работах историков есть расхождения, причём грубейшие, но их видят только Чёрные драконы. Что.

Перебивать невежливо, но я не удержалась:

– Вы про то, что по одним книгам Сумерки длились сто лет, по другим – чуть ли не триста, но при этом в битве Зари Первые участвовали?

– Вот. Вы это видите, – Пётр Иванович кивнул. – А не Чёрные – нет. Я вам больше скажу, Инге. Если обычному человеку показать такое несоответствие, он признает, что оно существует, начнёт говорить, что это надо исследовать. И минут через десять после разговора обо всём забудет. Напишет записку – обязательно потеряет её, а файл случайно сотрёт. И это не единичный случай, а закономерность. Мы уже много лет ищем объяснения этому, но пока безуспешно. А если добавить к этому марсианский геном.

– А с что с ним не так?

– А то, что неизвестно, есть он или его нет, – Гейнц глянул на меня, словно опять ждал, что я спросить что-то должна. Ну я и спросила:

– То есть все эти разговоры. Это дезинформация?

Пётр Иванович хмыкнул с таким одобрением вроде, а потом плечами пожал.

– Почти. Вы же знаете, что на разных планетах разные скорости адаптации человека к местным условиям?

– Ну да. Это эти. Зоны Грига, да?

– Зоны Грига – это другая история. Смотрите. Когда ещё в досумеречное время фантасты писали о колонизации Марса, они предполагали, что уже третье-четвёртое поколение марсиан начнёт отличаться от террян. Что марсиане станут выше, более тонкокостными, менее адаптируемыми к изменяющимся условиям. Конечно, они погорячились. Чтоб фенотип изменился под условия планеты, должны пройти тысячелетия, но.

– Постойте! А Сангус? Замок? Амазонки? Волки? А.

И опять Пётр Иванович заулыбался, довольно так:

– Вот именно! Такое ощущение, что на каких-то планетах эволюционные процессы ускорились на несколько порядков. А если взять Марс или Теллур… За полтысячи лет какие-то признаки изменений должны были проявиться. А их нет. Да, на Теллуре народ стал более смуглым и чернявым. Но это понятно, доминирующие гены. А у нас на десять детишек приходится девять светлоглазых блондинов, хотя генетически это считается самой уязвимой комбинацией. Но на том же Теллуре был период, когда резко упала рождаемость, у детей появлялись серьёзные отклонениями. А у нас – ничего, такое ощущение, что уже пятьсот лет все мутации только положительные. Мы становимся сильнее, здоровее, быстрее. Вот это и объясняют марсианским геномом.

– Которого нет?

– Как бы вам сказать, Инге. Это подаётся, как сказочка. Есть официальная версия: фон Окле и Ланге провели какие-то работы по генным модификациям и изменили нашу «капусту», превратив её в сильнейший адаптоген. Поэтому у нас её и разводят в огромных количествах, едят постоянно, прикорм для младенцев из неё готовят…

– А на самом деле?

Пётр Иванович как-то очень внимательно на меня посмотрел, и говорит, медленно так, раздельно:

– Мы. Не. Знаем. Да, считается, что работы в этом направлении велись, но или все материалы пропали… или их на самом деле вообще не было.