Чтение онлайн

Теперь политика и география. Некогда, граф был очень крут и, было дело, даже хотел стать новым королем Сеговии. Не сложилось, он остался графом, пусть самым крупным землевладельцем, но на отшибе королевства и без всякого влияния на принимаемые в столице решения. С одной стороны его владений, растянувшаяся на тысячи километров степь. Слева, если смотреть от степи, безлюдный и непроходимый Андоррский кряж, а за ним океан. Справа лесной массив, кусок степи, вдающийся в него, и Шверин. Прямо, снова леса, малопроходимые грунтовые дороги, пара рек, много мелких феодальных владений сеговийской короны и королевский феод с городами и мощными крепостями. Дальше, республика Мийо, герцогство Андовер, независимые графства, баронеты и, что особенно важно для Радивоя, два племенных сообщества славян, управляемых выборными князьями–старейшинами. За ними, населенные людьми земли заканчивались, упирались в океан и степь, и если идти по равнине, то можно было выйти к северному побережью материка Ахой и вольным торговым городам. Кроме того, Юнц говорил, что дальше к северу на материке есть еще поселения людей, а помимо них, населенные мерзкими мутантами «кормовыми» восточные предгорья гор Нуэво—Пиренеа.

Все что хотел узнать о мире, Радивой узнал и последнее, о чем он спросил графского казначея, это о местонахождении семей Гепнеров и Мейеров. Юнц об их судьбе знал. Как оказалось, захваченные в рабство вольные крестьяне отправились на рудники к Андоррскому кряжу, где постоянно не хватало рабочих рук. Там они стали рудничными рабочими и искали серебро, которое на материке Ахой ценилось гораздо дороже золота.

Информация была получена, казначей стал бесполезен, и по всем законам леса, его надо было убить. Однако Юнц сообразил, что к чему, все же неглупый человек и, прежде, чем было принято решение, о его смерти, оставшись один на один с Радивоем, попросил оставить ему жизнь. Взамен он обещал служить Лыкову и помогать ему во всех делах. Воин не возражал, он не был кровожаден или беспощаден, ему было всего чуть больше двадцати лет и местные феодалы со всеми своими слугами и воинами, не были его непримиримыми врагами, которых необходимо уничтожать без всякой пощады. Радивой и Юнц договорились. Казначей оставался жить, а Воин получал еще одного человека, которому не мог довериться, но которого мог использовать с пользой для себя.

Отмахав от дороги порядка двадцати километров, отряд остановился на дневку. Надо было решать, что делать дальше и, исходя из всей полученной информации и того, что он обещал Константину Гепнеру помощь, в деле освобождения его близких, Радивой решил напасть на разработки в Андорре. Шанс, на удачный исход всего дела у него был хороший. Во–первых, на разработках всего пять дружинников с семьями, десять наемных надсмотрщиков и управляющий. Во вторых, все они находились в одном месте, в небольшом, но хорошо укрепленном остроге. В третьих, все рабы, а было их более двухсот, жили там же. В четвертых, до гор было всего четыре дня пути. Ну, и в пятых, Юнц в этом остроге бывал, его там прекрасно знали, и по слову казначея охрана откроет ворота в любое время дня и ночи.

Единственный вопрос, который беспокоил Лыкова, примут ли бывшие рабы его план и пойдут ли они за ним? В Константине сомнений не было, ради своих родных, тот был готов отдать жизнь.

Вечером Воин собрал всех людей вокруг себя и объяснил им ситуацию. Разумеется, упор делался на то, что все будут живы, а лихой наскок и неожиданность принесут им победу. Бывшие крестьяне посовещались и решили рискнуть, хотя честно его предупредили, что в случае неудачи, они покинут его и Константина, и скроются в лесу. Радивоя такой подход устраивал, каждый человек хочет жить, и имеет право самостоятельно определять свою судьбу. Что касается его, то понятно, он ничего не имеет и должен рисковать собой ради того, чтобы продвигаться вперед. Терять ему кроме жизни и здоровья нечего, а потому надо влезать в авантюру, тем более, что никакого иного плана в его голове не зародилось.

Решение принято, а значит, вперед. Марш по лесным тропам, а в ночное время и по дорогам, соединяющим человеческие поселения. Четыре дня пути к горам и еще двое суток к острогу по предгорьям, пролетели незаметно. Люди достигли конечной цели своего пути, и Радивой с Константином отправились на разведку.

Острог располагался в узкой теснине, перекрывающей вход в плодородную долину, где шли поиски серебра. Высокий частокол опоясывал полтора десятка построек на вершине невысокого перевала имеющего на вершине ровную площадку, и единственным входом внутрь служили крепкие двустворчатые ворота. Все сделано достаточно просто, но надежно и функционально. Голод жителям острога не грозил, долина, в которую выходили ворота с другой стороны, прокормила бы и тысячу человек. С водой так же, проблем никаких, и если пытаться атаковать это укрепление, то надо иметь штурмовые лестницы, пару таранов и не меньше сотни воинов, половина которых погибнет прежде, чем первые из них переберутся через стену.

Долго отдыхать не стали. Сделали привал, во время которого Константин и Радивой переоделись в одежду дружинников. Затем, ровно в полдень, когда рабочих и надсмотрщиков, находящихся в долине, нет в остроге, два молодых, в меру нахальных и рисковых парня, в сопровождении Юнца и бывших рабов, по узкой каменистой дороге, петляющей через чахлый лесок, а затем поднимающейся на перевал, направились к воротам.

Они вышли на открытое пространство, и сразу же раздался протяжный звук сигнального рожка. Людей заметил часовой на вышке у ворот, и звуком вызвал подмогу и управляющего. Не торопясь и без всякой суеты, разбойники подошли к воротам. Вперед выступил Константин, который задрал голову и прокричал:

— Эге-й! Отворяй ворота! К вам с проверкой прибыл сам казначей графа Альенде! Быстрее, а то у нас в пути коляска сломалась, и господин Юнц устал.

За стеной послышался шум, а сверху появилась голова пухлого молодого гражданина. Это был управляющий, господин Мендо, которого, если судить по перепачканным жирным губам, только что оторвали от обеда.

Мендо всмотрелся в Юнца, узнал его, засуетился, замахал руками и выкрикнул воинам:

— Отворяйте живее! Не видите, господин Юнц стоит на жаре!

Со скрипом, ворота открылись. Разбойники прошли внутрь. Рядом с Юнцем тут же засуетился спустившийся вниз управляющий, порывавшийся выразить ему свое почтение, и казначей, покосившийся на готового в любой момент ударить его ножом Поля Фурье, пристроившегося рядом, бросил Мендо:

— Немедленно постройте всех дружинников и надсмотрщиков.

— В остроге только четыре воина, господин казначей, — засуетился Мендо. — Одного я в замок графа с письмом послал, а надсмотрщики в долине.

— Построить, я сказал!

— Слушаюсь!

Дружинники, полноватые дядьки лет за сорок с отвисшими щеками и отвислыми усами, выстроились на площадке перед воротами, и последовала новая команда казначея:

— Оружие к осмотру!

Согласно этой команде, в дружине графа, каждый воин должен был скинуть с себя верхнюю одежду и положить на нее меч и нож. Однако дружинники не торопились выполнять требование казначея, и один из них, пробурчал:

— Это только граф приказать может или десятник.

— Вам что, надоело служить нашему повелителю или вы здесь в глуши совсем службу забыли? Теперь новые правила. Исполнять!

С недовольным ворчаньем, воины скинули с себя рубахи, и положили поверх них свое оружие, покрытые грязью мечи и ржавые тридцатисантиметровые ножи. Теперь настал черед Константина и Радивоя, которые обнажили свое оружие, и подошли вплотную к охранникам острога. Их задача контроль, а трое бывших рабов быстро свернули рубахи и отскочили в сторону.

— Эй, чего происходит? — спросил все тот же старый воин.

— Захват острога происходит, — сказал ему Лыков. — Где у вас бараки для рабов и кандалы? Сопротивляться не будете, обещаю, что семьи ваши не пострадают, а вы будете живы и здоровы.

Охранники переглянулись, решили не рисковать и послушно пошли в бараки для рабочих, а Мендо вскрикнул:

— Господин Юнц, как же так? Мы только нашли серебро, а вы про это только узнали и решили найти для себя другого хозяина?

— Вы нашли серебро!? — Юнц был очень удивлен.

— Да, — подтвердил управляющий. — Я ведь потому человека с письмом к графу и послал. Думал, что вы по этому делу и прибыли.

Казначей как–то сразу поник, посмотрел на Радивоя с Константином и сказал: