Чтение онлайн

Она снова умолкла. В каком-то смысле она сейчас выдвинула косвенным образом свою кандидатуру на преемственность своему супругу, и каждый мог ясно понять ее планы.

Мари продолжила:

— Я намерена как можно быстрее собрать семейный совет, чтобы вынести решение о судьбе моих детей. Моему Жаку только одиннадцать лет. Но он является наследником своего отца, и если он пока еще не может управлять вместо него, то, по крайней мере, должен сохранить свою собственность.

Заметив, что многие кивают головами в знак одобрения, она быстро добавила:

— Прошу майора Мерри Рулза собрать завтра же здесь, в Горном замке, членов Высшего Совета, а также всех офицеров рот вспомогательной части, настоятелей обеих миссий, а также именитых граждан, которые всегда проявляли верность моему покойному супругу и известны своей лояльностью.

Она кончила говорить. Последовало долгое молчание, словно все ожидали чего-то еще, но она сделала вид, что уходит обратно, и тотчас же несколько человек во главе с майором, капитаном Ля Гаренном и отцом Шевийяром бросились к лестнице, чтобы удержать Мари.

Она остановила их, подняв руку:

— Мне надо отдохнуть и прежде всего помолиться, — сказала она ровным голосом. — Я очень огорчена тем, что пришлось вмешаться, чтобы укротить взрыв эмоций. В конце концов, может быть, будет лучше, если все разрешится как можно быстрее. До завтра, господа!

С этими словами она гордо и величаво поднялась к себе.

Несколькими минутами позже визитеры ушли в форт Святого Петра.

Как только отец Бонненон и отец Шевийяр последними покинули Горный замок, Реджинальд бросился в комнату Мари.

Его лихорадило и, несмотря на желание казаться сдержанным, все его лицо светилось от радости.

Поэтому, когда он постучал в дверь и получил разрешение войти, он воскликнул с нескрываемым восторгом:

— О, Мари! Дорогая Мари, вы были просто неотразимы! Мне кажется, мало кто из женщин был бы способен проявить такое достоинство. Я внимательно наблюдал за вами: вы не сделали ни одного промаха, а ваша простота и твердость просто сразили всех.

— Благодарю за комплимент.

Его приход оторвал Мари от глубокого раздумья. Когда она сказала ему «войдите», он заметил, что она стояла на коленях на скамеечке для молитв. Как только он вошел, она поднялась и присела на банкетку из бархата гранатового цвета.

Он приблизился к ней, все еще находясь в состоянии экзальтации.

— Мне очень хотелось, Мари, выразить вам восхищение. Говорят, что в моей стране женщины очень холодны и в тяжелые моменты принимают гордый вид. Это, без сомнения, из-за нашего сурового климата: у нас много холодных озер и часто бывают туманы. Но я не верю, чтобы какая-нибудь великосветская дама Шотландии могла бы сравниться с вами.

Мари не смогла сдержать счастливой и нежной улыбки. В глубине души она гордилась его похвалой. У нее был вкус к власти и то, что сказал ей любезный шевалье, являлось доказательством тому, что она обладала необходимыми качествами, чтобы стать преемницей своего мужа до совершеннолетия маленького Жака.

— Что вы хотите этим сказать, Реджинальд? — спросила она.

Он сел рядом с ней и заглянул ей в глаза.

— Мари, я думаю, что ваше вмешательство сегодня вечером послужило вам больше, чем можно было надеяться. Вполне очевидно, что майор Мерри Рулз хотел выдвинуть свою кандидатуру на заседании Высшего Совета на пост генерал-лейтенанта Мартиники. Но вы одним ударом разрушили все его планы.

— Что это означает?

— Это означает, дорогая Мари, что завтра Совет не сможет вам ни в чем отказать! Впечатление, которое вы произвели на всех присутствующих, сыграет в вашу пользу, Мари: сегодня по городу пойдут слухи о том, что завтра вы займете место вашего покойного супруга.

— А я не так, как вы, уверена в положительном решении вопроса, Реджинальд, — ответила она спокойно. — Вы сами говорили о Мерри Рулзе и его планах. Если до этого момента мне и удалось провалить его планы, его жажда власти от этого не уменьшится. От такого честолюбивого человека, как майор, можно ожидать всего. Он ловок, гибок, не настаивает, когда чувствует, что над ним взяли верх. Однако при необходимости он без колебания прибегнет к клевете, чтобы только победить меня. Бог знает, на какие измышления он способен сейчас в кругу своих друзей!

— Не бойтесь, — с уверенностью сказал Мобрей. — Не так уж он опасен. Хотя, если хорошенько подумать, то сейчас он может найти у вас только одно слабое место. Во всяком случае, мы знаем это и сможем немедленно отразить все его нападки.

— Какое слабое место?

— Ну как же! Вы же слышали стычку колонистов Босолея и Пленвилля с майором и капитаном Байярделем.

— Конечно. И что же?

— Спор начался с некоторого несогласия относительно значения нескольких слов. Отец Шевийяр считал, что не надо смешивать карибских дикарей, пришедших на похороны генерала дю Парке, со злодеями, которые нападают на остров, и что не надо было называть флибустьеров с острова Сен-Кристоф пиратами. В общем эти рассуждения были бы не столь важны, если бы не вмешались колонисты, выразив в несколько повышенных тонах свои опасения. Они не чувствуют себя в безопасности, ибо эти две угрозы висят над ними постоянно. Их страшит, что в любой момент они могут быть разорены. Если им верить, то они боятся больше флибустьеров, чем дикарей.

— Можно подумать, что они забыли, чем обязаны этим флибустьерам! — воскликнула Мари в негодовании. — Боже, насколько же коротка их память! Да если бы не Лефор и Байярдель, остров дважды мог быть подвергнут разорению, его просто бы сожгли, а невинная кровь лилась бы рекой!

— Мне об этом ничего не известно, — скромно признался Реджинальд. — Не мне судить, ведь меня не было здесь в этот момент. Но в чем я уверен, так это в том, что флибустьеры действительно представляют собой постоянную опасность. Не спорю, что люди вроде Лефора и Байярделя, которых вы, кажется, очень уважаете, могли оказать огромные услуги острову Мартиника. Однако не забывайте, что есть и другие пираты, которые без колебаний разорили бы его, если бы только были уверены в своей удаче.

Мари откашлялась с некоторым раздражением, а Мобрей настойчиво продолжал:

— Не сердитесь, дорогая Мари, во всяком случае, не надо сразу в штыки воспринимать все, что я желаю вам сказать. Пока другие пираты только и ждут случая, чтобы напасть на остров, Лефор и Байярдель, может, даже готовы прийти им на помощь.

Мари с сомнением покачала головой:

— Вы что-то путаете, Реджинальд, и сгущаете краски.

Реджинальд уловил в ее голосе нотку сомнения, указывающую на то, что она начинает сдаваться. Это придало ему больше уверенности. Стало быть, Мари действительно не была твердо убеждена, как это накануне утверждала, в верности Лефора и Байярделя, что, однако, не помешало ей выразить им свою признательность. Но она знала Лефора, его беспринципность, непосредственность, храбрость, жажду риска и склонность к авантюрам, которые всегда руководили его поступками. Что же до Байярделя, то разве не был он верным подручным Лефора? Да! Мари вынуждена признать, что она ни в чем не могла рассчитывать на людей, тем более защищать их в деле, обреченном на проигрыш ввиду азартности их натур.

— Надеюсь, — вкрадчиво сказал шевалье, — что вам не придется выбирать между наследством, которое вы должны сохранить для ваших детей, и Лефором? Вы должны осознавать свои обязанности по отношению к сыну, хотя бы в память о его достойном отце. А Лефору, который, может быть, пока еще и честный человек, но стоящий на грани преступления, вы ничем не обязаны. Ради бочки рома и слитка золота он способен предать любого. Вряд ли можно рассчитывать на такого человека. Если же общественное мнение осудит его, вы тоже не сможете не осудить его, иначе подумают, что вы сознательно губите себя и детей.