Чтение онлайн

Стесненные своими одеждами, люди Байярделя сражались по строгим правилам, выученным в фортах, стоя тесными рядами бок о бок. Люди моря, свободно чувствующие себя в своих штанах и рубахах из грубой ткани, прыгали, ползали, нападали одновременно сзади и спереди, и каждый действовал, как ему заблагорассудится, что было в привычках Берегового Братства. Некоторые, желая позлить врага, слизывали кровь с клинков.

То там, то здесь уже раздавались стоны раненых. Но Лефор и Байярдель не прекращали сражаться. Они видели только друг друга, думали только друг о друге, сыпя взаимными оскорблениями с дерзостью, противоречащей правилам дуэли. Они не жалели ни сил, ни ударов, ибо поняли, что являются достойными друг друга соперниками.

Произнеся пару дерзких фраз, Лефор продолжал расхваливать достоинства своего врага. Он объяснял ему, что еще не убил его лишь потому, что его сдерживала клятва оставить ему жизнь, и что лишь по этой причине он ни разу не пнул его своим знаменитым сапогом, отправившим к праотцам много добродетельных христиан. Однако, щадя Байярделя, он рисковал своей собственной жизнью. Трижды капитан береговой охраны едва не пропорол его здоровенный живот. Один рукав у него был разрезан, и покалывание, которое он ощущал в области мышцы, говорило, что он первым пролил кровь.

Но это привело его в еще большую ярость. Он стал атаковать с еще большей силой, наступая, а потом отступая. Он хотел таким образом измотать своего соперника, но тот был, видимо, такой же закалки, как и его собственная шпага. Он был изворотлив, мускулист, с сильными ногами, позволяющими делать великолепные выпады. Каждый выпад флибустьера ловко отбивался, после чего Байярдель резво наступал.

— Дьявол! — сказал он наконец. — Когда вы меня окончательно разозлите, капитан, я врежу вам сапогом! А от этого еще никому не удалось оправиться! Этот сапог перешел ко мне от капитана Кида с корабля «Королевская корона», и я отправил в лучший мир немало бедняг, которые лишь имели наглость осмелиться косо посмотреть на меня! Я вспоминаю о некоем Лазье, который подох от этого удара, потому что не смог переварить железо. Пусть меня повесят, если…

— Вы будете повешены! — крикнул Байярдель. — Будьте уверены! И в этом вы можете рассчитывать на меня! Да, так вот просто повешены на фонарном столбе в форте для вразумления населения, или же на рее!

— Ваша милость! — ответил флибустьер с иронией. — Как говорил Барракуда, этот проклятый пират, душа которого вышла через его распоротый живот, тот, кому суждено быть съеденным акулой, не умрет от клинка! А этот человек знал цену словам.

— Я уже где-то это слышал, — сказал Байярдель, отступая, словно его охватило какое-то сомнение. — Черт побери, разбойник, ты повторяешь хорошо выученные уроки, стараясь этим посеять во мне сомнения.

— Клянусь всеми святыми, месье, кажется, у вас сжалось горло! Я беспокоюсь о костях моей свиньи!

— Отбросьте всякий страх! Этот клинок откроет дверь вашей проклятой душе! А если не он, то дело доведет до конца пеньковая петля, которую приготовят для вас в форте Святого Петра!

— Будьте уверены, что я буду в форте Святого Петра, и пусть Господь сделает так, чтобы уши у его жителей стали покороче. Но короткие или длинные, их все равно значительно поубавится на острове после моего отплытия! Слово Лефора!

Байярдель отскочил назад, словно под ногами у него оказалась бочка с порохом, и крикнул громовым голосом:

— Дьявол меня побери! Я поклялся бы в этом!

— Эй, братец! Так не покидают приличное общество! Вас что, уже начали привлекать свиные кости?! Или же вы испугались за ваши почки?

Но Байярдель продолжал отступать перед разгневанным и в то же время насмешливым соперником, готовым преследовать его хоть до середины моря, если в этом будет необходимость. Капитан береговой охраны только слабо отбивался. Он уже не нападал, а все время повторял с изумленным видом:

— Черт возьми! Лефор! Лефор!

— Ну да, Лефор! Лефор собственной персоной, бодрый, как бабочка, мой милый, всегда готовый проткнуть вам глотку и выпустить из вас кишки! — прокричал флибустьер с гордостью, не понимая причины внезапного отступления противника.

Но так как тот продолжал отступать, он крикнул ему:

— Ко мне! Дьявол, ко мне! Остановитесь, приятель! Вы что же, так струсили, что хотите нырнуть в воду?

Наконец Байярдель взял себя в руки.

Сильным ударом шпаги наотмашь он заставил флибустьера опустить свою и крикнул:

— Умоляю вас, Лефор, остановитесь, Бога ради! Вы можете убить вашего лучшего друга, который ничего не сможет сделать для того, чтобы помешать вам в этом. Я — капитан Байярдель!

Ужаснувшись, Лефор остановился. Он почувствовал, что горячие слезы готовы брызнуть мощным потоком из его глаз.

— Байярдель! — пробормотал он. — Байярдель! Возможно ли это?

— Да, — ответил тот с огорчением и тоской в голосе, опустив свою рапиру. — Это именно я, ваш слуга!

— И я скрестил с вами рапиру! — воскликнул моряк. — Я никогда себе этого не прощу! Никогда!

Лефор воткнул свою рапиру в песок и развел руки, раскрыв свою широкую грудь.

— Если вы мне друг, Байярдель, друг в моем понимании, то прошу вас ударить меня в грудь вашей рапирой. Это все, чего я заслуживаю. Я не смог бы пережить подобное!

— Что вы! Что вы! — ответил Байярдель, охваченный волнением. — Не хватало еще убить вас теперь! Лучше обнимемся поскорее и остановим таким образом эту кровавую бойню.

Он указал рукой на людей, сражающихся вокруг них. Крепко обнявшись, они побежали к сражающимся.

— Остановитесь, черт побери! Остановитесь, ягнятки мои! — крикнул Лефор во всю грудь. — Произошла ошибка! Это наши друзья!

— Прекратить огонь! — крикнул в свою очередь Байярдель. — Кто продолжит, будет иметь дело со мной! Ну же! Прекратите! А сейчас будем есть и пить.

— Правда, черт побери! — сказал Лефор, подойдя к своему давнему другу. — Я ведь только раз даю слово. Вам действительно придется, Байярдель, съесть свиные кости!

Над Кей-де-Фер разгорался день, ослепительный и яркий, как это обычно бывает в тропиках, где солнцу неведомы сомнения утренних и вечерних зорь. Море снова приняло свой зеленоватый цвет с изумрудными разводами в тех местах, где оно невидимо прозрачно над коралловыми рифами.

На океанском рейде с убранными парусами неподвижно стояла «Дева из порта удачи» со спущенными якорями, а по бортам рассыпалось около сотни человек ее экипажа, которые взволнованно и даже с некоторым беспокойством спрашивали друг друга, что там могло такое случиться, чтобы так хорошо начавшаяся битва, которую они наблюдали издали, вдруг внезапно закончилась.