Чтение онлайн

— Куда, Гуманоид, рвёшься? — усмехнулся Витя, придерживая Антона.

— Она же уходит! Вон, видите! Это она, она! — кричал Антоша, не переставая вырываться.

— Убежать хочешь? — печально вздохнула Арина. — Как же я в тебе ошиблась… И уловки-то у тебя какие-то примитивные, Антошенька… Эх ты… Придумал бы что-нибудь пооригинальнее.

— Нет, это не уловки! Это настоящая тётка, которая приходила к Петру Брониславовичу! Ну, Зоя, ну узнай же её пальто, пока она за угол не завернула! — взмолился Антон, обращаясь к Редькиной. — Ведь это она! Настоящая! Ну что ж вы мне не верите?

Редькина молчала. Все остальные с сомнением смотрели на Антошу и на женщину, которой уже почти не было видно вдали. А направлялась она к их родной школе…

— Опять нас хочешь по ложному следу направить? — глядя Антоше в глаза, поинтересовалась Арина. — Говори правду.

— Нет же! Я сам за ней следил! Хотел сам выследить! — Антоша торопился и косил глазами в сторону удаляющейся подозреваемой. — Сам, один! Она же около палатки стояла! И пальто на ней всё то же — коричневое!

— Уже не малиновое? — с издёвкой переспросила Арина.

— Нет…

— И не цвета маренго?

— И шапка не баранья? — ехидно поинтересовался Витя Рындин. — Говори, Гуманоид, правду.

— Ах… — Антон печально вздохнул.

— А ведь она в школу, наверно, идёт… Ну, тогда побежали за ней. Мыльченко, ты тоже можешь, конечно, бежать. Но только смотри, без фокусов. — отвернувшись от Антоши, скомандовала Арина. — Вить, возьми этого чудо-сыщика за руку, чтоб лишней инициативы не проявлял. Ребята, только теперь без фанатизма и улюлюканья. Просто следим, куда она денется. Её нельзя спугнуть ни в коем случае.

И они снова бросились в погоню. На этот раз шумной оравой и с громким топотом никто не нёсся. Ребятам удалось как-то незаметно рассеяться. И начать слежку за той самой тётенькой, которая на их глазах купила журнал в киоске. И вытаскивала телефон из кармана…

Эта женщина в светло-коричневом пальто подошла к двери школы, подёргала её. Но дверь была закрыта. Женщина нервной походкой направилась к окнам, долго в них заглядывала. Наконец к ней подошёл охранник-казак и громко сказал:

— Чего, мамаша, под окнами высматриваете? Не учимся мы сегодня. Закрыли школу — и все дела. Так что идите-ка домой, там своего ребёнка ищите. Вся вторая смена сегодня не училась. Карантин, что ли… Идите-идите…

Он проводил дамочку до ворот. И бедной подозреваемой ничего не оставалось, как, то и дело оглядываясь, удалиться от школы прочь. Витя, Арина и Зоя с Антошей с большим удовольствием «вели» её — кто из ребят прикидывался играющим в «классики» на просохшем асфальте, кто бросался к качелькам и качался, кто делал вид, что считает ворон. Так «довели» её до крайнего подъезда дома, торцом выходившего как раз на здание школы. Ближе, чем этот дом, к школе не стояло ничего.

Тётенька скрылась в подъезде. Через пару минут в угловой квартире первого этажа зажёгся свет.

— Это она в квартиру зашла, — приглядываясь к окнам, проговорила Арина. — Живёт она здесь, что ли?

Пётр Брониславович Грженержевский медленно вошёл в квартиру. Понуро снял со своих поникших богатырских плеч куртку, кое-как зашвырнул за тумбочку ботинки и заглянул в комнату. Весёлая румяная Галина Гавриловна прекратила играть на пианино бравурную мелодию «Гром победы, раздавайся!», соскочила с вертящегося стульчика и бросилась навстречу Петру Брониславовичу.

— Что же ты такой хмурый, Петечка? — удивилась она, разглядывая своего печального супруга. — Опять плохое настроение? Эх, вот зря ты сегодня утром буженину есть не стал! А она заряжает энергией, так бодрит! Это весь наш мясокомбинат знает! Все бужениной тоску лечат. Ну ничего… Сейчас ты как следует пообедаешь, позитива прибавится. Я приготовила суп на бараньей ноге и свиных отбивных нажарила.

Но Пётр Брониславович отказался от насыщенного мясом обеда. И уже не в первый раз за последние две недели… Галина Гавриловна очень расстроилась. Что-то творилось с её добрым и весёлым мужем, кто-то обижал его. Но вот кто, что — он, как истинный герой, не говорил. Галина Гавриловна налила себе тарелку бараньего супа, села за стол, но есть не смогла. Сжала ладонями щёки и пригорюнилась…

Думала, слушала…

Её супруг затаился где-то в глубине квартиры, вздыхал, иногда вскакивал, листал какие-то книжки, снова вздыхал…

Галина Гавриловна плакала. Горячие слёзы капали в остывающий суп, на вкусное варёное мясо, в густую сметану, которой полила Галина Гавриловна произведение своего кулинарного искусства, к которому её Петруша раньше никогда не оставался равнодушным.

…Так прошло около двух часов.

Стемнело.

Суп подёрнулся холодной плёнкой бараньего жира. И дожидался лишь отправки в помойку…

Галина Гавриловна сидела неподвижно.

В кухне появился Пётр Брониславович.

— А что ж ты, Галиночка, на музыке не играешь? — запинаясь и виновато хлопая глазами, несмело спросил он.

— Не хочется что-то. — Галина Гавриловна подняла голову.

Пётр Брониславович включил в кухне свет, сел перед женой на корточки и очень серьёзно спросил:

— Галиночка, не к столу, конечно… Но у меня есть к тебе вопрос.

— Да… — еле-еле проговорила Галина Гавриловна, сразу приготовившись к самому худшему.

— Это ничего, что не к столу?

— Н-ничего, Петя…

— Скажи, Галиночка, а у вас на мясокомбинате крысы есть?

Бедная Галина Гавриловна меньше всего сейчас ожидала подобного вопроса. Но от сердца у неё сразу отлегло. И она даже весело (как, впрочем, и всегда, когда речь заходила о её любимой работе) ответила:

— Есть, Петя. А как же.

Муж сразу оживился, глаза его заблестели.

— Ну так скажи мне, чем вы их травите? Как изводите?

— Да ничем не травим, — отмахнулась Галина Гавриловна.

— То есть как?

— А вот так, — широко махнула рукой старший технолог мясокомбината. — Это у нас называется физическое уничтожение. Гоняем их швабрами, распугиваем. Одна уборщица умеет мастерски на них орать. Как с утра войдёт в цех, как крикнет — крысы в разные стороны от неё шарахаются. И прячутся, боятся вылезать, пока она по цеху ходит — вот как её голос на них действует…

Пётр Брониславович сел на пол.

— Это что же… — проговорил он. — У вас их так много?

— Много, — подтвердила Галина Гавриловна. — Но травить нам крыс нельзя. Это же вредно для потребителей.