Чтение онлайн

Где два еврея, там три мнения.

Я вам больше скажу: даже открытие Америки финансировали еврейские банкиры.

Евреи – народ пугливый. Девятнадцать веков христианской любви расстроили их нервы.

За все, что делает христианин, он отвечает лично. За все, что делает еврей, отвечают все евреи.

Единственные чехословаки – это евреи; все остальные либо чехи, либо словаки.

По существу, среди всех «инородцев» в России – несмотря на все антисемитские вопли, – нет элемента, который мог бы легче, чем евреи, быть поставлен на службу российской государственности и ассимилирован с русской культурой.

Если теория относительности подтвердится, то немцы скажут, что я немец, а французы – что я гражданин мира; но если мою теорию опровергнут, французы объявят меня немцем, а немцы – евреем.

Если ты живешь в Нью-Йорке, то, будь ты хоть сто раз католик, ты все равно еврей.

Каждая страна имеет таких евреев, каких заслуживает.

Что у меня общего с евреями? У меня едва ли есть что-нибудь общее с самим собой.

История, эта героическая родина во времени, сегодня уже не удовлетворяет евреев: они завоевали право на родину в пространстве.

Еда – существенная часть сбалансированной диеты.

Скажи мне, что ты ешь, и я скажу тебе, кто ты.

При крупных неприятностях я отказываю себе во всем, кроме еды и питья.

Желудок просвещенного человека имеет лучшие качества доброго сердца: чувствительность и благодарность.

Хороших желудков куда меньше, нежели хорошей пищи.

В берлинском зоопарке на клетках надпись: «Не кормить и не дразнить». Если бы в клетках сидели мужчины, надпись была бы другая: «Кормить почаще, но не дразнить».

Стол – единственное место, за которым мы не скучаем с первой же минуты.

Никогда не спорь за обедом: тот, кто голоднее, всегда проигрывает.

Лучше горчица после обеда, чем вместо.

Женщины едят за разговорами, мужчины разговаривают за едой.

Не откладывай до ужина того, что можешь съесть за обедом.

Моя мать тридцать лет подавала на стол то, что осталось от обеда. Самого обеда никто никогда не видел.

Сбалансированное питание в представлении детей: гамбургер в правой руке и гамбургер в левой.

Вообще говоря, мои дети отказываются есть что бы то ни было, что не танцует по телевизору.

Тостер: прибор, позволяющий приготовлять два вида гренок по вашему вкусу – обгоревшие и недожаренные.

Благодаря холодильнику мы теперь можем есть несвежие продукты.

Чем тверже масло, тем мягче хлеб.

Все грибы съедобны, но некоторые только раз в жизни.

Вы не поверите, но нынешний хлеб может храниться шесть месяцев – в вашем желудке.

Обжора роет себе могилу зубами.

Обжорство, слава богу, не тайный порок.

Гурман, который думает о калориях, все равно что блудодей, посматривающий на часы.

Много есть вредно, а мало – скучно.

Лучше есть много, но часто.

Зачем есть? Чтобы снова хотеть есть.

Ничто так не мешает естественности, как желание казаться естественным.

Юношам часто кажется, что они естественны, тогда как на самом деле они просто невоспитанны и грубы.

Естественность – всего лишь поза, и к тому же самая раздражающая из всех, которые мне известны.

Обаяние – смесь естественности и кокетства.

Иные недовольны искусственным только потому, что предпочитают ему противоестественное.