Чтение онлайн

В наших лесах прежде других зеленеть начинают берёзки. Войдёшь в берёзовый лес, и кажется, что он весь будто подёрнут едва заметной зелёной дымкой. А запах какой! — свежий, острый и чуть-чуть горьковатый. Так пахнут молодые, едва распустившиеся берёзовые листочки. Зацвело, зазеленело всё кругом — значит, пришёл к нам весёлый месяц май.

Дни стоят яркие, солнечные, один краше другого. Повсюду в лесу, на лугу и в поле с зари до зари распевают птицы. Днём в рощах, в лесу стоит такой щебет, свист, чириканье, что трудно и различить, кто из пернатых певцов как поёт. Нужно очень хорошо изучить голоса птиц, чтобы уметь разобраться в этом многоголосом хоре.

Но вот кончается день, наступают весенние сумерки. Постепенно смолкают один за другим крылатые дневные птицы. Теперь слышатся только немногие голоса. Сидя на самой маковке старой ели, кончает свою звонкую песню певчий дрозд. В густых кустах над ручьём нерешительно щёлкнул соловей, щёлкнул раз-другой и замолчал. Он ещё как следует не распелся, только пробует голос.

Из лесной чащи послышалось громкое гуканье: «Ху-хуууу!» Это кричит сова. А вот в моховом болоте кто-то гавкнул да как захохочет на весь лес: «Гав-ха-ха-ха-ха!..» Не удивляйтесь: так дико кричит не сказочный леший и не ушастый филин — это просто подал свой голос лесной петушок — белая куропатка. Нехорош голосок, что поделаешь. Ведь каждый из крылатых певцов поёт по-своему, кто как умеет.

Снег совсем почти стаял, и все канавки в лесу разлились в целые ручьи. В них громко кричали лягушки.

Мальчик подошёл к канаве. Лягушки сразу замолчали и — бульк-бульк-бульк! — попрыгали в воду.

Канава была широка. Мальчик не знал, как через неё перебраться. Он стоял и думал: «Из чего бы тут сделать мостик?»

Понемногу из воды стали высовываться треугольные головы лягушек. Лягушки со страхом пучеглазились на мальчика. Он стоял неподвижно. Тогда они запели.

Их пение нельзя было назвать очень красивым. Есть лягушки, которые звонко квакают, другие крякают. А эти только громко урчали, хрипели:

— Тур-лур-лурр!

Мальчик взглянул на них и ахнул от удивления: лягушки были голубые!

До этого ему приходилось видеть много лягушек. Но все они были обыкновенного лягушечьего цвета: серо-буро-коричневые или зелёные. Он даже держал одну зелёную дома, в большой банке из-под варенья. Когда она квакала, она надувала у себя на шее два больших пузыря.

А эти, в канаве, только горлышки раздували, и горлышки у них были тоже красивого светло-голубого цвета.

Мальчик подумал: «Наверно, ещё никто на свете не видел голубых лягушек. Это я первый открыл их!» Он живо поймал трёх лягушек, посадил их в кепку и побежал домой.

Дома были гости. Мальчик вбежал в комнату и закричал:

— Смотрите, голубые лягушки!

Все обернулись к нему и замолчали. Он взял и вытряхнул из кепки всех трёх лягушек прямо на стол.

Раздался громкий хохот.

Мальчик глянул на лягушек и раскрыл рот от удивления: все три лягушки были не голубые, а обыкновенного лягушечьего цвета — серо-буро-коричневые!

Но отец мальчика сказал:

— Нечего смеяться над мальчишкой: он ловил лягушек в то время, когда они урчали. Это обыкновенные травяные лягушки, лягушки-турлушки. Они некрасивы. Но когда их освещает весеннее солнце и они поют, они очень хорошеют: становятся нежно-голубого цвета. Не всякий это видел.

Зацвела черёмуха, и грянули черёмуховые холода. Туман на рассвете не поднялся колечком с лесной поляны, а замёрз и лёг на поляну инеем. Небо блёклое, не поймёшь, каким оно днём станет: то ли синим, то ли серым?

Тихо в лесу. Одна кукушка кукует. Все другие птицы молчат: боятся, наверное, горлышко застудить.

А кукушка орёт себе с придыханием, как в берестяную дудку. Кричит и кричит своё «ку-ку»!

И докричалась.

Вечером её слышал — совсем осипла. Вместо «ку-ку» кричит: «Хы-хо! Хы-хо!»

Видно-таки, застудила горло!

Кто не слышал таких осипших кукушек? Одни говорят, что это они от собственного крика сипнут. Ведь кричат от зари до зари, а бывает, и ночью! Другие говорят: колоском, мол, подавилась. Но какие в мае колоски?

Ещё говорят, что в черёмуховые холода самые неугомонные от холода сипнут. По-разному говорят.

Про черёмуховые холода у нас тоже ведь говорят по-разному. Кто объясняет похолодание тем, что черёмуха цветёт, кто — ладожский лёд идёт.

А знатоки утверждают, что в это время льды в Арктике раскалываются и сдвигаются.

Как всё-таки здорово!

Где-то в далёкой Арктике льды зашевелились, а у нас кукушка осипла. Где аукнулось — и где откликнулось!

У нас с братом, когда созревают одуванчики, была с ними постоянная забава. Бывало, идём куда-нибудь на свой промысел — он впереди, я в пяту. «Серёжа!» — позову я его деловито. Он оглянется, а я фукну ему одуванчиком прямо в лицо. За это он начинает меня подкарауливать и тоже, как зазеваешься, фукнет. И так мы эти неинтересные цветы срывали только для забавы. Но раз мне удалось сделать открытие.