Чтение онлайн

Ему удалось найти дорогу домой.

Конечно же, его рассказам никто не поверил. История была слишком дикой, а никаких доказательств физик не представил. Впрочем, некоторые романтики и энтузиасты готовы были поверить путешественнику, если бы он не стал свою теорию развивать. Он высказал идею, что существование двух практически одинаковых солнечных систем — некий эксперимент, суть которого состоит в том, чтобы посмотреть, как будут развиваться одни в сытости и спокойствии, а другие в постоянной борьбе за выживание. Какое человечество сумеет выжить и добиться больших успехов? Какое человечество будет лучшим?

После этого от физика отвернулись уже все. Окончательно. А история про планету, являющуюся двойником Земли, входила во все сборники космических анекдотов.

— Ну, как вам сказочка? — осведомилась Груша.

— Интересная. Мне и правда история понравилась.

— Бред, — безапелляционно заявила Груша. — Полнейший бред вся эта история, вот что я вам скажу.

— И с чего ты вдруг считаешь ее бредом? — спросил я.

— Бред, бред, бред! — убежденно повторила Груша. — Эта теория мне всю молодость искалечила. Я так…

Груша замолчала. Видимо, вспоминала свою искалеченную молодость.

— А вдруг все в ней правда? — спросил Барков. — С чего ты взяла, что такое невозможно?

— С того, что антинаучно.

— Почему? — изумился я. — Напротив! Жизнь везде развивается по схожим законам…

— Согласна, — перебила Груша. — Согласна, что по одним и тем же законам. Но чтобы она развивалась одинаково, чтобы на разных планетах разных звездных систем разных галактик у людей были одинаковые имена… Такое нельзя оправдать никакими законами. Это невозможно!

— А как же быть с гениями? — стоял на своем Барков. — С теми, кто двигает человечество вперед?

— Гении — просто флуктуация разумной материи, — тут же нашлась Груша. — Статистическая величина. Они появляются сугубо в соответствии с законами относительности.

— Тут ты противоречишь сама себе, — улыбнулся я. — Значит, статистически встретить планету с похожими на нас людьми невозможно, а встретить гения за короткую историю человечества возможно?

— Я понимаю, куда ты клонишь. Понимаю. Что гениев нам якобы подбрасывают для ускорения нашего развития, так? Чтобы посмотреть, что получится в разных условиях. Но получится то же самое! Дважды два всегда четыре! Из реакции деления атома может получиться только атомный реактор…

— Или атомная бомба, — вставил Барков.

— Какая еще бомба? — поморщилась Груша.

— Атомная. Реактор — управляемая атомная реакция, а бомба — реакция неуправляемая. Принцип один, а результаты совершенно противоположные…

— Оставь свои легенды, Петюня. Бомбы… Зачем нужны какие-то бомбы?

— Ни за чем, — отмахнулся Барков. — Про бомбы я перебрал, конечно.

— Если я буду верить в планету, являющуюся двойником нашей Земли, то должна буду поверить в то, что в космосе действуют некие силы, которых мы не знаем. А человечество в пространстве уже сотни лет никаких высших сил не встретило! Тот сумасшедший, ну, якобы открыватель Двойника, писал, что на Двойнике верят в высшие силы. Но они в них верят, потому что слабые. И хотят, чтобы им помогали. А высших сил нет!

— Если ты их не встречала, вовсе не значит, что их нет, — возразил Барков.

— С вашей логикой мы черт знает куда зайдем! Если верить вам, то получается, что вся наша жизнь срежиссирована кем-то извне. Получается, что мы вроде как не свободные люди. Что нами кто-то управляет и наша жизнь — всего лишь соревнование с нашими космическими близнецами.

— Да, именно так, — просто ответил Барков. — Это если смотреть…

— Ерунда! — воскликнула Груша. И еще раз повторила: — Ерунда!

Восклицания она подтвердила энергичным потрясанием булыжника на веревке, будто своим самодельным оружием лично разобралась с дюжиной носителей внеземного разума, как враждебных, так и дружелюбных.

— А может, высшие силы нами не управляют, — как бы рассуждал вслух Барков. — Может, они просто наблюдают. Может, им интересно, что получится, когда мы встретим друг друга…

— Так… — Груша уперла руки в бока. — Я вижу, что ты тоже книжку читал. Признавайся!

В ту минуту она была удивительно выразительна. Изодранный комбинезон, раскрасневшееся лицо, в руке булыжник на веревке, на поясе часы с кукушкой. И косички торчат чуть в стороны. Жаль, что с Европы она не притащила свои страшные папиросы — папироса бы ей сейчас очень кстати пришлась.

— Так ты читал книжку? — повторила вопрос Груша.

— Нет, не читал, — отрицательно помотал головой Барков. — Но если мы уж начали говорить… В общем, я верю в Контакт.

— Да верьте во что хотите, — махнула рукой Груша. — Я устала от вас, надоели вы мне, дурошлепы. Пойдемте лучше искать Петюнин рюкзак. Нам куда?

Барков повел палочкой. Зеленый, в сторону гор. Там невысокие такие горы. И в тот момент с их стороны послышался грохот. Обрушилось что-то. Видимо, сошла лавина.

— Камнепад… — Барков всматривался в даль.

Ну, камнепад. Меня он не очень занимал. Я спросил у Груши:

— Послушай, Аполлинария, а если бы ты встретила инопланетянина, то что бы ему сказала?

— Я бы ему ничего не сказала, я бы ему справа — и в дыхало! — Груша погрозила камнем.

— А если бы он был похож на тебя? — продолжал я расспрашивать.

— Если бы он был похож на тебя… — слово в слово повторила вопрос Груша и задумалась. — То я бы ему слева — и в дыхало! — И сделала выпад камнем слева. После чего рассмеялась.

— Ты очень похожа, — сказал Барков, оторвавшись от гор.

— На кого?

— На инопланетянина.

Мы все опять расхохотались. Колючка, глядя на нас, тоже стал похохатывать. Груша смотрела на наше веселье с неодобрением, а потом не вытерпела и треснула своим камнем по другому камню.

Мы с Барковым вздрогнули.

— Я тебе, Петюня, торжественно обещаю, — сказала Груша с угрозой. — Тимоня свидетель, — презрительно кивнула она на меня. — Я тебе торжественно обещаю: если я когда-нибудь встречу живого инопланетянина, то… то я съем своего утконоса.

Горы оказались совсем маленькими. Не горы, а так, мелкие сопки, мы дошли до них к вечеру. За горами чувствовалась долина, однако перебираться в нее мы решили с утра. Устроились в широкой расселине, развели огонь. Сначала ночь ничем не отличалась от предыдущих, мы с Барковым дежурили по очереди, а Груша спала.

Ближе к утру начались приключения. Я проснулся от неприятных ощущений — болело горло. Я открыл глаза и обнаружил, что меня душит Груша. Она возвышалась надо мной, впиваясь мне в шею своими крепкими ногтями. Лицо у нее было совершенно безумное, а силы было через край. Когда я очнулся, она меня почти уже додушила, душительница этакая, взяла в привычку меня душить…