Чтение онлайн

От всего увиденного Снежкин впал в оцепенение. Испуга не было. Было только удивление – откуда они все здесь взялись?

Пробормотав: «Извините…» – Гошка попятился назад.

– Осторожно, – вздохнул старичок.

Теперь он уже выходил из стены, неся кружку с кипятком. То, что это именно кипяток, Гошка узнал, когда содержимое кружки плеснулось ему на ногу.

Было больно. Реально больно. Только теперь Снежкину стало ясно, что он не спит, а видит все в действительности.

Ужас накатил липкой тягучей волной. Ноги стали ватными. Во рту пересохло.

Гошка почувствовал, что в спину вцепились острые коготки. Он повернул голову. Летучая мышь, незаметно подкравшись, пыталась перебраться на плечо. Поближе к горлу. Длинные клыки матово блестели.

Мама! – заорал Снежкин, шарахаясь в сторону и стряхивая наглого вампира.

Он снова налетел на старичка. Теперь-тот шел с кастрюлькой в руках. Теплые макароны высыпались на пол.

В три прыжка Гошка преодолел коридор, толкнул дверь в комнату родителей. Комната была пуста.

Вообще пуста. Там не было не только родителей. Не было кровати, шкафа, книжных полок. Ничего.

Черт! Черт! Черт! – выругался Гошка, отступая к своей комнате.

Он вбежал внутрь, заперся, придавив дверь своим телом.

И только теперь понял, что в его двери было не так. Исчезли привычные постеры любимых групп. Вместо них с картинок на Гошку смотрел знакомый клоун с противной ухмылкой.

Снежкин оглянулся.

Это была не его комната. Очень похожая, но не его.

Не так стояли кресло и стул, не те были книжки, другой телевизор.

Из кухни донесся ухающий смех.

Это была не его квартира и, скорее всего, вообще не его мир.

На секунду Гошке опять показалось, что он стоит в замке, а перед его глазами пляшут языки костра.

В коридоре раздались шаркающие шаги. В дверь поскреблись. Клоун на постерах задорно блеснул глазами.

Сквозь дверь стал просачиваться старичок.

Соображать Гошка больше не мог. Втянув голову в плечи, он пересек комнату, выбрался на балкон и ступил на спасительную лестницу.

В комнате Гребешкова было темно. Балкон оказался закрыт.

Валерка! – забарабанил в отчаянии Снежкин. – Гребень!

Долгие секунды никто не отзывался. Но вот в комнате зашевелились. Сквозь стекло Гошка увидел бледное лицо соседа.

На вид-Валерка был спокоен. Он грустно смотрел на Снежкина через окно и не шевелился.

Открывай! – снова забарабанил Гошка. – Чего застыл?

Гребешков продолжал стоять на месте.

Эй, ты меня слышишь? – Снежкин прижался лицом к стеклу. – Валерка!

С другой стороны стекла на уровне Гошкиного лица с тяжелым хлопком легла ладонь.

От неожиданности Снежкин отскочил в сторону, чуть не кувыркнувшись через перила.

Когда он вновь посмотрел в окно, Гребешкова там уже не было.

Снежкин бросился к лестнице. Привычным путем добрался до третьего этажа, как заправский акро-ат, по балкону спустился на этаж ниже. Спрыгнул на землю.

Все вокруг было черно и пусто. Страх погнал Гошку вперед. Он выбежал во двор и здесь остановился.

На лавочке, на привычном месте, сидела Цветочница и плакала.

Услышав шорох, она вздрогнула, но с места не сдвинулась.

И давно ты здесь сидишь? – осведомился Снежкин.

Вместо ответа Цветкова опустила лицо в ладони и зарыдала. Гошка сел рядом. Он бы тоже сейчас с удовольствием поревел, если бы слезы могли чем-нибудь помочь. Но было ясно, что они не помогут. Поэтому Снежкин только тяжело вздохнул.

Ты до дома дошла? – спросил он. Наташка отрицательно помотала головой.

Я… – сквозь всхлипывания заговорила она. – Я… только на этаж поднялась. А там дверь другая. И выходят из нее…

Привидения?

Черти какие-то. – Цветочница снова упала лицом в ладони. – А внутри дворец. Никогда у нас квартира такой не была. Вроде бы комнаты такие же, а обстановка другая. И сбежать никак нельзя. За руки держат, какие-то слова говорят. Я на минутку вышла, к соседям позвонила. А у них дверь открыта и комнаты пустые. Вообще ничего нет. Я так испугалась.

Наташка принялась плакать по новой, а Гошка откинулся на спинку скамьи и посмотрел в пустое темное небо.

А что было, когда ты опять очутилась в библиотеке? – толкнул он Наташку в плечо.

Цветкова зашмыгала носом, вытирая щеки ладонями.

Ничего не было. Все стало как будто бы картонным и превратилось в картинку. Я смотрю: ноты разбросаны, шкафы повалены – и все поняла. А рядом ты стоишь и на этот рисунок пялишься. Я тебя позвала, и мы пошли на трамвай.

А Любка с Валеркой? – В Гошкиной голове вертелась какая-то мысль, за которую он пока никак не мог ухватиться.

Не видела я их, ты один был.

Валерка здесь. – Казалось, еще чуть-чуть, и он все поймет. – Осталось узнать, что стало с Любкой… А скрипка?

Не знаю. – Наташка устала плакать и теперь сидела, лишь время от времени всхлипывая. – Я ничего не знаю. Ничего не видела. Последней скрипку Кондрат держала. Свои желания высказывала. – Она повернула к Снежкину обиженное лицо. – Почему у одних желания сбываются, а у меня ничего не получается? Я же хотела только попробовать…

Подожди! – прервал ее Гошка. – Желания, говоришь? Что она там желала-то?

Хотела, чтобы все закончилось, – лениво начала вспоминать Наташка. – Чтобы Валерка выздоровел. Чтобы исчезла скрипка.

И все? – напрягся Снежкин. – Что-то она еще говорила… Меня еще Юстин предупредил, что не знает, как поведет себя скрипка, потому что ее никогда не просили самоуничтожиться…

У меня идеальная память, – гордо вскинула голову Цветочница. Голос у нее был таким же уверенным, как и прежде. – Больше она ничего не говорила. Хотя…

Ну? Там было что-то еще! – от волнения Гошка вскочил.

Да ничего особенного. Она захотела, чтобы все было, как раньше. Поэтому мы и вернулись.

Вернулись? – посмотрел на нее Снежкин. – Куда вернулись? Это не наше раньше! Это Любкино раньше! Нас для нее раньше не было. Поэтому-то вокруг ничего и нет!