Большая книга ужасов – 51 (сборник)
Шрифт:
Слова Абрамова подействовали на меня как ледяной душ в Антарктиде. Внутри все похолодело и оцепенело, словно душа в один миг покрылась толстой коркой льда.
– Яша, это невозможно… Я не могу…
– Вполне вероятно, ты видишь игру глазами Катерины. Это она находится там, а не ты.
– Прекрати, я даже слушать этого не хочу!
– Она смотрит на мир живых твоими глазами, а ты видишь мир мертвецов – ее.
– Бред!
– Таня, я почти на сто процентов в этом уверен!
– Замолчи!
– Андреева!
Я больше не слушала очкарика. Побежала прочь прямо через заваленный снегом газон к видневшемуся за голыми деревьями дому. Наверняка мое бегство выглядело нелепо и глупо, сильно смахивая на сцену из дешевенького телесериала, но мне не удалось совладать с собственными эмоциями. То, что предлагал сделать Абрамов, было намного хуже любого безумного кошмара. Я знала абсолютно точно – никогда, ни при каких обстоятельствах я не заговорю с Катериной, кем бы она ни была на самом деле.
Родной дом встретил меня словно чужой. Я так любила его теплую добрую атмосферу, спокойствие и уют, но сегодня все изменилось – в спальне меня поджидал компьютер, а со стен скалились коварные зеркала. Они вели в другую реальность – вселенную хаоса, холода и смерти. И невозможно было укрыться от их взоров, и некуда было бежать. Родители еще не вернулись с работы, и я находилась в квартире одна-одинешенька, оставшись наедине с кошмарными мыслями и догадками.
Есть не хотелось, смотреть телевизор или читать книжку – тоже. Уроки в голову не лезли, а в ушах настойчиво звучал голос Абрамова: «Вполне вероятно, ты видишь игру глазами Катерины. Это она находится там, а не ты. Она смотрит на мир живых твоими глазами, а ты видишь мир мертвецов – ее». «Нет, я никогда не заговорю с Катериной, иначе она обрадуется и вновь начнет плести коварные интриги, стремясь вырваться из зеркального плена», – мысленно отвечала я, стараясь не думать о третьем варианте действий, предложенном Яшей. Но и отсиживаться в сторонке было почти преступлением. Стоцкий ежесекундно по легкомыслию рисковал жизнью, Абрамов намеревался сунуться в пекло осмысленно, а я в это время, видите ли, никак не могла разобраться со своей раздвоившейся душой, шарахаясь от собственного отражения.
Взгляд, как нарочно, зацепился за валявшуюся на кресле косметичку. В ней среди прочих вещей всегда лежало маленькое круглое зеркальце в футляре, отделанном стразами, – мамин подарок на Новый год. Наши встречи с Катериной всегда происходили при помощи больших, почти в полный рост, зеркал, когда двое стояли друг напротив друга и казалось, что между ними нет никаких преград, а зеркальце, лежавшее в косметичке, было маленьким и безобидным на вид. Во всяком случае, только человек с очень развитым воображением мог представить, что с помощью этой безделушки удалось бы затянуть кого-то в Зазеркалье.
Мои пальцы чуть дрожали, когда я открывала усыпанный «бриллиантами» футляр. Даже в эти самые секунды я не была до конца уверена в том, что отважусь заговорить с Катериной. Маленькое зеркало отразило большие синие глаза под густой челкой. Мои или Катерины? Взгляд девчонки наполнял испуг и сомнения. Вообще, с чего я взяла, что Катерина захочет разговаривать со мной?
– Катя, нам надо поговорить. Ты слышишь меня?
Губы отражения повторяли мои слова, в глазах светилась тревога. Прежде я часто ловила себя на мысли, что, глядя в зеркало, вижу не собственный отраженный образ, а таинственного двойника, копировавшего каждое движение, но сегодня, как назло, никаких странных ощущений не возникало.
– Катерина, не притворяйся, будто не слышишь меня!
Никакой реакции. Расхрабрившись, я отложила маленькое зеркальце и направилась в прихожую, туда, где находилось самое большое в квартире зеркало.
– Катерина, хочешь поговорить со мной о прошлом? Хоть ты мне и не сестра, но мы оказались очень близки. Желаешь знать почему?
Представляю, как нелепо выглядела эта сцена со стороны! Хорошо еще, что дома не было никого из взрослых и родители не могли наблюдать за странными действиями своего чада, произносящего перед зеркалом пылкий монолог. Так и не дождавшись ответа, я наскоро оделась и, хлопнув дверью, отправилась на прогулку – развеяться и побыть на людях. Кажется, я обиделась на Катерину…
Возможно, все происходило во сне, хотя вероятность того, что это была игра, все же оставалась. Последние дни память играла со мной злые шутки – «Ухмылка мертвеца» увлекала настолько, что я забывала тот миг, когда входила в нее. На душе было тревожно, и хотелось верить, будто мне все же снится сон, во время которого, в отличие от игры, невозможно погибнуть по-настоящему. Я вылезла из-под одеяла, поеживаясь от холода, подошла к сундуку, раздумывая, что бы сегодня надеть. До роскошного гардероба Агнет было, конечно, далеко, но за время игры я успела прибарахлиться, купив несколько неплохих костюмчиков. Сегодня выбор пал на кожаную байкерскую куртку с заклепками и порванные на коленях джинсы. Прихватив мое нынешнее оружие – гарпун, я отправилась на поиски приключений.
Дурные предчувствия не обманули – в коридоре возникла новая дверь! В отличие от других она была двустворчатой и стеклянной, правда, то, что находилось за полупрозрачным стеклом, в темноте разглядеть не удавалось. В новых комнатах всегда поджидали изощренные ловушки, соваться туда в одиночку не следовало, но любопытство победило осторожность. В конце концов, скорее всего я видела сон, а значит, могла себе позволить рисковать. Стеклянная дверь была не заперта и отворилась без малейших усилий, тихо и протяжно заскрипев.
Ночь. Огромная оранжерея. Сквозь застекленный потолок на экзотические пальмы и лианы смотрела меланхоличная, подернутая серебристыми облачками луна. Тихо журчал фонтан. Без сомнения, это было очень красивое место, но мне оно внушало страх. Наверняка здесь повсюду прятались ядовитые змеи, росли хищные растения-убийцы и поджидало еще множество неприятных сюрпризов. Я осторожно ступила на посыпанную тертым кирпичом дорожку, ведущую в глубь оранжереи. Казавшиеся черными розы согласно закивали головами, словно приветствуя меня. Тишину нарушали только журчание фонтана да стук моего сердца.
– Черные розы приносят смерть, но не дарят покоя, – прозвучал негромкий девчоночий голос. – То, что зовется смертью, – начало новой жизни. И эта жизнь полна страшных открытий. В ней есть все, кроме покоя.
Говорившая вступила в полосу лунного света. На ней была кожаная куртка с заклепками и порванные на коленях джинсы. В руке она сжимала короткий гарпун. Мертвенно-белое лицо, густая челка, казавшиеся бездонными огромные глаза… Неужели именно так я выглядела в эти минуты?
– Катерина?
– Наконец-то ты признала, что я существую.
– Надо поговорить. Есть одна проблема…
– Знаю. Вопрос в том, захочу ли я болтать со своим отражением.
– Катя, не вредничай!
Она рассмеялась и, не ответив, пошла в глубь оранжереи. Я хотела последовать за ней, но розы преградили путь, их лепестки-веки приоткрылись, и блестевшие в лунном свете глаза уставились на меня с ненавистью во взоре.
– Катерина!
Розы шептали что-то и, кажется, смеялись. Забыв об осторожности, я ринулась вперед, и тут же в мои ноги вонзились десятки острых шипов. Похожие на огромные ладони листья пальмы обхватили плечи, сжимая все сильнее. Яд заструился по венам, делая мои движения вялыми и неспешными, гарпун выпал из ослабевших рук. Смерть подошла слишком близко, и от нее не было спасения…