Чтение онлайн

— Винни Пух в гостях у Кролика… — хихикнули сверху, но нам было не до шуток — звук шагов слышался совсем рядом.

Я схватила Костика за брючный ремень, попыталась втянуть его назад. У нас еще оставался шанс затеряться среди коробок и переждать, когда закончится осмотр. Однако «колобок» застрял намертво.

— Добро пожаловать в музей восковых фигур, — прозвучал за спиной негромкий, уверенный голос.

Я обернулась — рядом с нами стоял довольно молодой мужчина с тщательно приглаженными, собранными в небольшой хвост волосами. Он смотрел на незваных гостей поверх модных, с узенькими стеклами очков. Бесформенный пиджак с нарочито прорезанной во многих местах футболкой запросто могли повергнуть в шок человека с хорошим вкусом. Руки этот модник держал в карманах брюк, а все его движения были несколько развязными и вызывающими. Чувствовалось, что он просто в восторге от собственной персоны.

— И?.. — брошенный поверх очков взгляд уколол. — Как тебе экскурсия, дорогуша?

— Простите, мы не хотели. Это недоразумение, — не слишком уверенно пробормотала я.

Он прошелся из стороны в сторону, облокотился на одну из коробок, приняв картинную позу. Поправил очки.

— Большинство людей лжет неосознанно, инстинктивно прикрывая свою трусость ложью. Они даже не понимают, как нелепо и смешно выглядят в такие минуты.

Нравоучительный тон не вязался с внешностью клоуна. Я стояла и думала, бояться или нет этого странного человека.

— Дмитрий, — склоняясь в полупоклоне, сообщил он.

— Яна. А это — Костик.

— Сейчас увидим.

Дмитрий взял «колобка» за брючный ремень и дернул изо всех сил.

— Здравствуйте… — Получивший свободу Костик быстро-быстро захлопал глазами, надул щеки. — У вас окна слишком маленькие.

— Умеренность — редкая добродетель, не свойственная подавляющему большинству людей. Скажи, Константин, ты никогда не задумывался, к каким последствиям может привести, к примеру, чревоугодие?

— Нет. Я о таких умных вещах не думаю.

— А зря. Идемте… — широким жестом Дмитрий пригласил нас последовать за собой.

Небольшая комнатушка, находившаяся позади выставочного зала, выглядела как самый обычный офис. Монитор на столе, жалюзи, сероватые отремонтированные стены — нормальное рабочее место, не имевшее никакого отношения к сконцентрировавшемуся в подвале ужасу и безумию. Дмитрий развалился в кресле, мы с Костиком скромненько разместились на стульчиках в углу.

— Как вам экспонаты? Те, что находятся внизу, я почти никогда не выставляю. В них слишком ярко выражены людские пороки и тайные страхи, для кого-то взгляд на них может стать взглядом в зеркало. Это может сделать мой скромный бизнес неприбыльным. А вот на исторических личностей люди посмотреть любят. Их занимают любовные интрижки Екатерины Великой, привлекают зверства, которые творили Иоанн Грозный или Влад Цепеш…

— Цепеш?

Я насторожилась. Как только речь заходила об этом человеке, в моей жизни начинали происходить очень странные события.

— Он же — Дракула. Когда-то я даже собирался сделать тематическую выставку, посвященную ему, но передумал. Нервы у современного человека слабы, а психика неустойчива. В пятнадцатом веке были иные нравы, но и тогда его жестокость производила неизгладимое впечатление. Кстати, молодые люди, вы никогда не думали, как бы повел себя тот или иной исторический персонаж, живи он в наше время?

— Скажите, а может человек помнить свои прошлые жизни? — встрепенулся Костик. — Или, к примеру, видеть чужие?

Честно говоря, этот вопрос следовало задать мне. Что же касается Костика, то я никогда не думала, что его могут интересовать подобные темы.

— Реинкарнация, или, если угодно, перерождение, — одно из основных понятий восточных религий. — Дмитрий поправил очки, усмехнулся самодовольно и многозначительно. — Считается, что никто из нас не может умереть навсегда. Через некоторое время после смерти наши души вновь возвращаются в мир, но уже в новом теле. Карусель завертелась снова — роковые ошибки, болезни, отчаяние, смерть… Так будет происходить с каждым, кто не достигнет просветления и не разорвет бесконечную цепь рождений и смертей.

— Так можно или нет вспомнить предыдущую жизнь? — прервал рассказчика нетерпеливый «колобок».

— Как правило, непросветленная душа не помнит предыдущих воплощений. Впрочем, в газетах довольно часто пишут о маленьких детишках, в подробностях вспоминавших свое предыдущее появление на этом свете. Вы знаете, что еще не родившиеся дети видят сны в утробе матери? Если сны возникают под впечатлением пережитых наяву событий, о чем могут грезить те, кто пока не видел ничего? Воспоминания прошлой жизни, дорогие мои.

— Но почему потом мы все забываем?

— А свою нынешнюю жизнь ты помнишь всю, с самого первого ее мига? Расскажи-ка, Яна, о первых ее месяцах. Да что там месяцах, годах! Какой ты была в год? В два? В три? Никто не помнит раннего детства. Это барьер, отделяющий нас от прошлой жизни. Кстати, реинкарнацию воспринимают как восточное изобретение, но о ней знали и в других местах. Даки — племена, населявшие около двух тысяч лет назад территорию современной Румынии, считали, что каждому человеку дано прожить несколько жизней. Потому даки гибли с улыбкой на устах, что вызывало замешательство их врагов, — Дмитрий посмотрел на часы, заговорил вновь сухо и по-деловому: — А теперь не смею вас задерживать. Приходите опять, лучше всем классом. Но, будьте добры, начинайте с посещения билетной кассы. Билеты у нас недорогие, а впечатления — неизгладимые.

Выйдя из здания музея, я почувствовала себя словно заново родившейся. С нами не произошло ничего дурного, но сама атмосфера этого места угнетала и навевала тоску. Вряд ли я когда-нибудь приду сюда снова.

— Костя, с каких пор ты интересуешься восточной философией?

— Знаешь, Яна… — Он осекся, заметив выглядывавшего из-за кустов Лешу, махнул рукой. — Короче, это не важно…

Знакомый запах манежа ударил в ноздри, отбросил на добрую сотню лет назад. Я выбежала с арены, торопливо прошла по тускло освещенному помещению. На мне было расшитое блестками трико, толстый слой грима на лице, но на переодевание не оставалось времени. Слишком близкой и грозной оказалась опасность, подстерегавшая нас. Мы договорились встретиться с Кэйт на задворках цирка. Я пробежала мимо вагончиков, перебросилась с кем-то ничего не значащими фразами, а потом остановилась, напряженно всматриваясь в темноту. Кэйт была здесь, увидев меня, она вышла из тени, приветливо взмахнула рукой. С души будто камень свалился. Мы снова были вместе, мы снова были сильны.

— Здравствуй, Сестра.

— Здравствуй.

Тот, кто видел Кэйт впервые, никогда бы не заподозрил, кем она была на самом деле. Скромная гимназистка с расчесанными на прямой пробор светлыми волосами и правильными, но невзрачными чертами лица казалась хрупкой и беззащитной. Такой она и была в обычной обстановке, но в минуты опасности преображалась, становясь человеком, которого я знала не один десяток жизней, — бесстрашным, азартным, с несокрушимой волей и страстным желанием побеждать. Моей старшей Сестрой…