Большая книга женской мудрости (сборник)
Шрифт:
50. Воробей и солнце
На двадцать пятом этаже сидел воробей и радовался, оттого что раньше всех увидел краешек восходящего солнца.
Светило потягивалось длинными лучами, проникая во все прямые и косые улочки Ивантеевки, и ласково грело воробья. И у него в груди что-то взорвалось и чириканьем вырвалось на волю.
– Здравствуй, Солнышко! – воскликнул воробей.
Утреннее солнце нежно и мудро улыбалось в ответ.
– Чего верещишь? – прилетела Галка. – Червяка нашел на крыше, что ли?
– Тебе не понять, – ответил воробей.
– Где-то увидел хлебную корку? – появился откуда-то скворец.
– Да нет же, – чирикнул воробей.
– Да он вопит, потому что влюбился! – царапнула воздух гаканием чайка с по мойки.
– Не угадал никто! – заключила ворона. – Ха! Ха! Ха! Кар! Так чего же все-таки ты чирикаешь?
– Солнышко увидел, радуюсь.
– Оно ведь каждый день бывает! – удивились птицы.
– А я каждый день и радуюсь, – ответил воробей.
51. Картошка, солнце и склероз
В подполье жила картошка. Еще весной картошка вспомнила, что пора расти. Протерла свои глазки, выпустив из них почти прозрачные ножки. И те потянулись к воображаемому солнцу в кромешной темноте.
А на комоде в этом старом доме жил Склероз. И как только кому-нибудь из обитателей дома что-то надо было взять из комода или из подполья, он страшно зажмуривался. Вот так. И говорил: «Бу-бу-бу-бу-бу-бу-бу!» А обитатели дома, загипнотизированные, тут же забывали, зачем пришли.
Склероз настолько окреп, что околдовал даже Его Сиятельство Солнце.
Старое Солнце заглядывало в комнату, шарило зачем-то по ящикам комода, а потом, видно забыв, зачем пришло, возвращалось за тучи, чтобы вспомнить. Так продолжалось несколько раз, пока оно окончательно не скрывалось в горизонте, точно в постели, обложенной перинами и подушками облаков.
А картошка все росла и, подперев доски ножками, стала нащупывать лазейку наружу.
Однажды утром Солнце заглянуло в комнату и ахнуло, увидев зеленый росток на полу.
– Батюшки! Вспомнило! – воскликнуло оно, тут же разбудило обитателей дома и осветило яркими лучами проросшую из подпола картошку.
Все тут же тоже все вспомнили, открыли крышку подпола, аккуратно извлекли забытую картошку и посадили ее в землю для дальнейшего роста.
А Склероз долго сидел на комоде и хрипловато хохотал над бледненькой длинноногой картошкой, когда та в окошко показывала ему язык.
– Эх! Случаются же приятные моменты в жизни! – приговаривал он, потирая толстое мохнатое пузице.
52. Нарисованное солнышко
Уже никто не помнил, кто нарисовал на асфальте солнышко. Только, проходя мимо, мама сказала сыну:
– Человеку радость от дела, а не от безделья.
Две старушки, которые наряжались, чуть наступало утро, чтобы поругаться друг с дружкой, неожиданно помирились и стали делиться рецептами. А мальчишки перестали подставлять лоб, когда подбрасывали камни.
Солнышко стало символом маленькой улочки, и люди улыбались, проходя мимо него.
Однажды полил дождик и смыл веселое солнышко.
Неделю грустила улица. Только рано утром во двор вышла маленькая девочка, да такая хорошенькая, что ей только со звездами играть!
В руке у нее была коробка мела. Тут же со всех сторон сбежалась детвора. Они стали рисовать на асфальте, кто классики, кто принцессу, кто рыбок.
А девочка нарисовала веселое солнышко, потому что она больше ничего не умела рисовать.
Пока не умела.
53. ЛошадГО
С появлением компьютеров писателей на земле расплодилось столько, что Пегасы просто не успевают рождаться для каждого.
Вот и сидят пользователи оргтехники, компиляторы, плагиатчики и простые юзеры у компов, почесывают прыщи недозрелости и пытаются выдавить из себя курсовые и рефераты, скачанные и уворованные со взломанных паролями баз. А как же их создавать заново, если нет желания заглядывать в скучные учебники, да и нет Пегасов?
По этой простой причине грешит наше высшее образование беспросветными двоечниками, а Интернет серыми текстами. С экранов звучат малоталантливые песни. И показывают уж совсем тупые многочисленные сериалы, высосанные из пальца высокооплачиваемыми бездарями.
Пегасы, кстати, тоже вырождаются с катастрофической быстротой. Если еще век-другой назад их можно было оседлать и прокатиться со свистом под прекрасной луною, а после выдать публике для рукоплесканий новый фолиант, то теперь они столь крохотные, что умудряются рождаться не то чтобы из пены морской, а прямо тут вот на рабочем столе из кружки с кофе, и хватает их лишь на эссе, ну в крайнем случае на крохотусенькую сказюлечку в полстранички двенадцатым шрифтом Times New Roman Zir.
И уж тут – не зевай! Закрывай окна и двери! И стучи-щелкай пальчиками по клаве, пока не улетел!
Так вот и наш Денис, по нику Рунета известный как Дэн Иско, с утреца пораньше, частиков так в 16.00, чтобы написать статеюшку о прохождении очередной компьютерной игры, да не просто написать, а так, чтоб ее взяли в хорошо оплачиваемый журнал, приготовил себе двойной капучино и устроился у монитора.
Вдруг, в кружке взбулькнула пенка и из нее вылетело мокрешенькое слепое новорожденное создание.
– Ух ты! Клеевая лошадГо! – обрадовался Дэн Иско. Поймал за крылышки, промыл глазки, завернул в носовой платочек и насыпал перед ним сухариков от торгового дома «СемечГо».
– ПревеД, – поздоровался лошадГо, проморгавшись и наглотавшись семечГо.
– ПревеД, я Дэн Иско, – ответил продвинутый юзер, – буду звать тебя ПегасСо!
– Да хоть блином, только не глотай. Ну что там тебе писать то надо? Вижу, у компа паришься, дай, думаю, рожусь, что ли, еще раз…
– Эх, братан, – вздохнул Дэн Иско, – чтобы написать эту феньку, мне нужно от начала до конца всю игру пройти. Но, как оказалось, ее нужно вдвоем проходить. Значит, не видать мне зеленых, как своих ушей.