Чтение онлайн

Ставка ВГК не имела никакою разумения о фактической слабости немецкой и финской группировок на Севере. Поскольку финское политическое руководство считало свои цели в войне с Россией достигнутыми, весной 1942 года главком вооруженных сил генерал-фельдмаршал Маннергейм демобилизовал из армии 180 тысяч человек (об этом высшее советское руководство узнало с большим опозданием).

Что касается немцев, то вся их группировка на северном фланге Восточного фронта состояла из так называемой 20-й горной армии и двух отдельных полков (пехотного и горных егерей). В 20-ю армию входили: 4 горные дивизии и 1 горная бригада, 3 пехотные дивизии, 2 дивизионные группы, 2 гренадерские бригады, разведывательная самокатная бригада (норвежская) и лыжно-пулеметная бригада (финская).

Всему этому немногочисленному и разношерстному войску три года противостояли 6 (!) армий — пять общевойсковых (7-я, 14-я, 19-я, 26-я, 32-я) и одна воздушная (7-я). Противостояли, да так всю войну и простояли. А ведь куда как разумнее было развивать усилия по деблокаде Ленинграда с севера, а не с востока.

— Не было никакой информации о графике и маршрутах транспортных перевозок железной руды из Швеции в Германию.

— Выдвижение немецких механизированных колонн в сторону Витебска и Полоцка в июле 1941 -го было замечено, но концентрация 2-й танковой группы Гудериана севернее и южнее Могилева оказалась полной неожиданностью для командования Западного фронта.

— «Проспала» советская разведка отвод 4-й танковой группы Гепнера с севера на центральное направление.

— Прозевала она подготовку удара Вермахта под Вязьмой и Брянском.

— Не была выявлена концентрация немецких войск в полосе Юго-Западного фронта весной 1942 года.

— То же самое и втотже период — в отношении 11-й армии Манштейна в Крыму.

— Полной неожиданностью стал удар немцев под Харьковом в 1943 году.

— Ставка ВГК ошиблась с определением более сильной из двух группировок немцев в ходе Курской оборонительной операции, а произошло это по причине отсутствия достоверной информации о концентрации немецких войск и движении воинских эшелонов.

— Отсутствовала детальная информация о РЛС на Крымском полуострове, а также в зонах «Himmelbett» (зоны ночной ПВО) в районах Брянска, Орла, Витебска и Невеля.

— Незамеченными остались действия в Финском заливе корабля радиолокационного наблюдения «Того» в начале 1944 года, что привело к большим потерям советских бомбардировщиков в ходе ночных налетов на Таллин.

— Не имелось достоверных данных (кроме довоенных гражданских карт) по целям в Хельсинки.

— Полной неожиданностью стали контрудары финской бомбардировочной авиации по аэродромам советской АДД.

— Не имелось подробной информации о переброске в июне на аэродром Мальми (район Хельсинки) немецкого авиасоединения «Кулмеи» и немецких зенитных подразделений в район Им-маланярви. Это привело к большим потерям в 13-й воздушной армии, способствовало поражению Ленинградского фронта под Иханталой и срыву наступления на Хельсинки.

— Отсутствовала достоверная информация о системе оборонительных сооружений немцев в районе Синявинских высот.

— Остался незамеченным отвод оперативных резервов противника из центрального сектора Восточного фронта и переброска их на Западный фронт в конце 1944 года.

— Неожиданностью оказалось наступление немецких войск в районе озера Балатон.

Таков далеко не полный перечень ляпов «лучших в мире разведчиков».

Лучшие результаты давала войсковая разведка. Ф. Меллентин характеризует советского солдата, как разведчика от природы. Однако при этом он отмечает, что «русский солдат-пехотинец не отличается пытливостью (то есть отсутствует способность к анализу. — С.З.) и потому его разведка обычно не дает хороших результатов. Возможно, причина кроется в его отвращении к самостоятельным действиям и в неумении обобщить и доложить в понятной форме результаты своих наблюдений» (Меллентин Ф. Бронированный кулак вермахта, с. 434). К тому же войсковая разведка может дать представление о том, что происходит у противника на переднем крае либо в полосе обороны, но не далее.

Радиоразведка в составе радиоразведывательных групп управления контрразведки фронтов, созданных по примеру немцев, стала давать результаты только к концу войны. Но если учесть значительно более высокую, чем в РККА, дисциплину немецких радистов в эфире, эти результаты были гораздо меньше, чем хотелось командованию.

Авиационная разведка, при всех ее потенциальных возможностях, тоже оказалась не на высоте. Тому виной два обстоятельства: 1) отсутствие специальных разведывательных самолетов (вроде «Фокке-Вульф 189», более известного под кличкой «рама»); 2) боязнь советских пилотов залетать слишком далеко в контролируемое противником пространство.

* * *

Неплохую возможность ведения постоянного наблюдения за автомобильными и железнодорожными коммуникациями с помощью партизанских отрядов и подпольных групп советское командование должным образом не использовало. Три обстоятельства тому виной:

— Неспособность высшего руководства установить приоритет разведки перед диверсиями. Штаб партизанского движения требовал наглядно видимого эффекта в виде взорванных мостов и пущенных под откос эшелонов (даже если мост этот противник не использовал, а эшелон шел порожняком), тогда как больше пользы дало бы систематическое наблюдение за перевозками противника (такие действия хотя и декларировались, но отступали на второй план в погоне за диверсионным «валом»).

— Отсутствие в среде высшего армейского командования грамотных специалистов партизанской войны, способных наладить и систематизировать разведывательную работу на местах.

— Слабая подготовка разведывательных отделов в составе партизанских отрядов.

Последний пункт необходимо пояснить. Практически во всех мало-мальски крупных отрядах существовали разведвзвод и должность заместителя командира по разведке, а во многих соединениях этот пост занимал квалифицированный сотрудник советских спецслужб. Пример — Н.И. Кузнецов в отряде Д.Н. Медведева «Победители», действовавшем на территории Ровенской и Львовской областей (впрочем, на первых порах весь этот отряд состоял из сотрудников НКВД). В обязанности такого сотрудника входила обработка и анализ материалов, добытых партизанами разными путями и из разных источников, а также составление итоговых сводок.

Именно эта позиция и была дефицитной — профессиональных аналитиков катастрофически не хватало. Николай Кузнецов (он же Зиберт, он же Грачев) — пример такого разведчика. Что, пардон, он разведал? От кого-то из немцев услышал о походе на Курск? А подробнее, товарищ Кузнецов? Какие силы, куда именно и когда перебрасывают немцы?

Отряд Медведева находился как раз на тех коммуникациях, которые вели к Харькову. Что ж не уследили за усилением группы армий «Юг»? Почему не было организовано систематическое наблюдение за железнодорожными линиями на маршруте Ровно — Житомир? Вместо того чтобы заняться своей непосредственной (аналитической) работой, «г-н Зиберт» по собственной инициативе стал гоняться с пистолетом по Львову за чиновниками оккупационной администрации. Великое дело — пристрелить какого-нибудь судью или советника комиссариата, не имевшего серьезной охраны.

И как теракты «Зиберта — Грачева» повлияли на обстановку на Восточном фронте? Никак. Зато эффектно — чем не подвиг, «тянущий» на Золотую Звезду? А раз Герой Советского Союза, значит и разведчик, несомненно, великий, с точки зрения официоза («Нам бы фактик — а уж мы высосем из него эпопею!»). Тяга к силовым приемам, в пику аналитической работе, у Кузнецова не случайна—он до войны числился за контрразведывательным управлением НКВД, потому и аналитик из него был никакой. Однако это самый известный пример, другие «аналитики» были еще хуже.