Чтение онлайн

3-я румынская армия генерала Думитреску, прикрывавшая участок фронта к северу от Сталинграда, включала в себя 5-ю, 6-ю, 9-ю, 13-ю, 14-ю и 15-ю пехотные, 1-ю и 7-ю кавалерийские,

1-ю бронетанковую дивизии.

4-я армия генерала Константинеску начала развертывание в районе южнее Сталинграда (аккурат накануне наступления советских войск и к моменту удара его не завершила, попав, как говорится, «под раздачу»), имея в составе 1-ю, 2-ю, 3-ю, 6-ю, 7-ю, 8-ю, 10-ю, 11-ю, 14-ю, 15-ю, 18-ю и 21-ю пехотные и 35-ю резервную дивизии, а также 1-ю, 7-ю и 9-ю кавалерийские бригады.

Пехота румын частично перешла на чешскую винтовку Маузер калибра 7,92 мм, но многие части продолжали использовать 6,5-мм Манлихер времен Первой мировой. Чешский пулемет ZB-30 поступил на вооружение только кавалерийских частей. В то же время подвижные и неплохо подготовленные кавалерийские дивизии румын (6-тысячного состава) имели в своем составе маломощную и малочисленную полевую (шестнадцать 75-мм орудий) и противотанковую (девять 37-мм противотанковых орудий) артиллерию.

Противотанковая артиллерия стрелковых частей была крайне слабой, хоть немцы снабжали румынскую пехоту трофейными 47-мм французскими пушками, которых было явно недостаточно.

Современные пушки Шкода получил на вооружение только румынский горнострелковый корпус (1-я, 2-я и 4-я горнострелковые бригады). Почти вся полевая артиллерия румынской армии была представлена устаревшими орудиями времен Первой мировой войны, вдобавок на конной тяге. Трофейных французских и польских 75-мм пушек было мало. Основу румынских бронетанковых сил того периода составляли чешские танки LTvz.35 (126 единиц плюс еще 26 танков 35(t) из резерва Вермахта) — 10,5 тонн; бронирование 8—25 мм; 37-мм пушка Шкода А-3 и два 7,92-мм пулемета ZB-35; скорость по шоссе 34 км/ч. Часть этих машин была произведена на предприятиях «Шкоды», а часть (под индексом R-2) производилась в Румынии по лицензии.

Хромала подготовка пехотинца, а также офицерского состава. По признанию немецких офицеров, «невозможно было заставить румынского офицера последовать примеру его немецкого коллеги и прилечь рядом со своим солдатом, чтобы поправить ему прицел».

Дело, впрочем, не только в слабом вооружении румынских частей. Тотже Ф. Меллентин отмечает, что главным при отражении массированных советских атак было сохранять железные нервы и создать действенную систему огня. Ни того ни другого румынским или итальянским частям не удалось достичь в полной мере.

Что касается действенности системы огня, то советские танки 19—20 ноября 1942 года довольно быстро рассекли боевые порядки румын (сравните с бесплодными попытками трех советских армий сбить со своих позиций один немецкий 14-й танковый корпус двумя месяцами ранее), хотя нередко встречали упорное сопротивление. На направлении основных ударов оборона румын фактически рухнула. Об этом красноречиво свидетельствуют строки дневника начальника метеослужбы артбригады 6-й ди -визии 3-й румынской армии:

«19 ноября. Русские открыли ураганный огонь полевому флангу

5-й дивизии. Такого огня я еще не видел... от артиллерийской канонады сотрясалась земля исыпалисьстекла... На высоте 163 показались вражеские танки и держат путь на Распопинскую. Вскоре сообщили, что танки прошли на полном ходу через позиции и ворвались в село... Наши пушки не причинили им никакого вреда... У этих тяжелых, 52-тонных танков, идущих с максимальной скоростью, очень толстая броня, и наши снаряды ее не пробивают...

20 ноября. Танки прошли в Громки, в станицу Евстратовскую и направились далеко в наш тыл в Перелазовский» (Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. Том 2, с. 114).

Нотольколи вслабости противотанковой артиллерии румын было дело? Вовсе не «52-тонные» КВ составляли основу танковых бригад и корпусов советских войск того периода, а 30-тонные Т-34, а также легкие 10-тонные Т-70. На мой взгляд, все дело в организации системы огня румынской обороны. В отличие от немцев, румыны свои районы ПТО располагали по старинке — в первой линии обороны, которая была сметена огнем советской артподготовки в первые же минуты, и дальше танки двигались уже без всяких проблем.

То, что окруженные румынские части, входившие в массе своей в так называемую «группу Ласкара» (сперва 5-я, 6-я и 15-я, затем 6-я, 12-я и 14-я пехотные дивизии; Михай Ласкар — дивизионный генерал, отличившийся в боях у станицы Распопинс-кой, командовал сперва 1-й смешанной горнострелковой бригадой, затем 6-й пехотной дивизией, будущий министр обороны Румынии в 1946—47 гг.), продержались почти трое суток, вина самих советских войск. Подвижные группы, прорвавшиеся в тыл румын, далеко оторвались от своей пехоты, а та, в свою очередь, «повалить» круговую оборону румынских войск самостоятельно не смогла, пока румыны не сдались.

И снова отмечу тот факт, что винить румын в «допотопной» организации своей системы обороны нельзя — немцы-то отчего не научили верного союзника, как и где следует размешать свои противотанковые средства при вражеских атаках? Дело тут не в пренебрежительном отношении офицеров Вермахта к своему союзнику, а в том, что не было такого указания — обучать румын последним веяниям тактики боя. Кто виноват? Фюрер германской нации. Тем более нельзя было выталкивать необученных союзников на передний край Восточного фронта, чтобы потом, по прошествии времени, на них же спихнуть всю ответственность за катастрофу.

Румыны несомненно уступали в плане боеспособности немецким частям. Однако, помножив невысокую боеспособность на слабое техническое оснащение, мы понимаем, что формировать фронт , прикрывающий фланги немецкой группировки в Сталинграде, было в лучшем случае опасной неосторожностью, и худшем — откровенным идиотизмом. Кто же додумался до подобной перегруппировки? Фюрер германской нации.

Серия нелогичных решений началась еще слета 1942-го. После разгрома советских войск в Крыму полностью высвободилась 11-я полевая армия Манштейна (10 дивизий), чего так опасалось советское командование, а также ряд румынских частей. Румын использовали для усиления группы армий «Юг», а вот части 11-й армии услали аж под Ленинград вместе с Манштей-мом — поскольку последний проявил себя в Крыму при осаде крупной крепости, было решено именно ему поручить мероприятия по осаде «колыбели революций», как будто Манштейну больше нечем было на той войне заняться.

У меня нет сомнений в том, что если бы немцы ввели 11-ю армию в полосе наступления группы «Юг», кампания 1942 года была бы решена еще летом. Наступление Мерецкова у Синяви-ио? Оно ничем не угрожало немцам стратегически, даже в случае успеха, а с его отражением вполне мог справиться и фон Кюхлер, не было никакой нужды держать Манштейна на севере.

В сентябре 1942 года в район Смоленска для отражения советского наступления «Марс» в центральном секторе из Франции была переброшена группа немецких войск в десяток дивизий. Возникает вопрос — почему немецкое командование не сподоби-лосьусилить южное направление частями изтой же Франции или Норвегии, заменив их, в свою очередь, в Европе теми же итальянцами или румынами?