Чтение онлайн

— Еще… — начала Наташа.

Но в это время грянул второй выстрел. Прошло несколько секунд, и мы увидели, как пришелец буквально рассыпался на части; его щупальца, мантия, также испуская голубой свет, медленно опускались на дно.

— Все! — выдохнула Наташа.

Больше никто не произнес ни звука. Нас тянуло к останкам пришельца. Мы поплыли вперед, забыв о благоразумии, и чуть было не поплатились за это.

Спас положение Тосио:

— Стойте! Подплывать близко опасно. Его кровь должна быть ядовита!

Мы как раз подплыли к причудливому голубому кружеву — сгустку крови. Кровь светилась.

Разорванное на куски чудовище продолжало жить, конвульсивно сжимались двадцатиметровые щупальца, на их концах горели добавочные рубиновые глаза. У меня не оставалось сомнений, что пришелец сродни тигровой звезде, одна из ее более совершенных разновидностей.

Наташа передала в штаб самообороны о гибели пришельца.

Ей ответил все тот же знакомый голос:

— Вы находите, что иначе поступить не могли?

— Да.

— Ну что ж, ничего теперь не поделать. Достанется нам от этих двух покровителей пришельцев, но как-нибудь отобьемся. Направляйтесь к нам, тут заваривается новая каша…

Мы развернулись на 180° и поплыли к штабу самообороны, занимавшему здание муниципалитета. Лина почти оправилась. Она плыла, держась за скобу пушки, укрепленной на электромониторе. За скобу уцепились также Наташа с Герой. Костя плыл рядом с ними, развлекая красочными подробностями битвы, которые ускользнули от нашего внимания. Как он уверял, пришельцев было два: один, более робкий, удрал после первого разрыва желтой петарды, второй решил разделаться с нами и поплатился за это.

— Как все же это жестоко с нашей стороны! — сказала Лина. — Может быть, это единственные экземпляры нового вида и с ними можно было найти контакты.

Костя ответил:

— Что касается гибели, то боюсь, что все произойдет наоборот: из каждого кусочка вырастет новый пришелец. Разве ты не видишь явную связь между тигровкой и этим джентльменом?

Мы вчетвером плыли замыкающими.

Вспыхнули луны, светильники вдоль аллей, появился свет в окнах. Город Осьминогов стряхивал с себя оцепенение.

В муниципалитете наши устроили торжественную встречу. В зале заседаний был накрыт стол. Мэр, видный океанограф Артур Волчин, потомок русских эмигрантов, переселившихся в Австралию еще в начале XX столетия, произнес прочувствованную речь, всячески подчеркивая боевые качества наших воинов и патриотов. Он уверял, что благодаря нам отбиты все атаки пришельцев. Он предложил членам совета установить памятный обелиск с нашими именами на берегу при входе в туннель.

— Конечно, по традиции, в честь великих граждан города памятники осьминогам устанавливались в самом городе, да вы видите, что получается с таким памятником ровно через неделю: его покрывают мшанки, моллюски, известковые водоросли, и через год он превращается в каменную глыбу. Только чудо может помочь нашим далеким потомкам найти обелиск и отдать должное памяти героев…

Он все больше и больше распалялся, а мы сидели и с плохо скрываемой алчностью смотрели на аппетитные блюда — горы устриц, заливное, лангустов, салат, похожий на миниатюрную клумбу. Нестерпимо вкусно пахло черепаховым супом…

Костя шепнул мне, еле ворочая сведенными челюстями:

— Он нас уморит со своим обелиском!

Один из членов муниципального совета, старичок, похожий на Вольтера, предложил:

— У молодых людей да и у всех присутствующих выдалась нелегкая ночь, и я думаю, будет вполне целесообразно, если желающие приступят к ужину и в то же время будут наслаждаться красноречием нашего мэра.

Члены совета захлопали в ладоши. Зазвенели ножи и вилки.

Мэр сделал длительную паузу, ожидая тишины, и затем продолжал свою затянувшуюся речь. Неожиданно для всех он стал говорить о предстоящем строительстве гигантского дома на окраине Города Осьминогов, нижние этажи которого будут находиться под водой, а верхние, как выразился мэр, «купаться в лучах солнца и благодатных дуновениях пассата».

Мы набросились на еду. Трудно было представить, что такой изысканный завтрак (была уже половина шестого) приготовил повар-автомат. В бокалах пенилось удивительное розовое вино, приготовленное из морского винограда; оно обладало тонизирующим действием и возбуждало аппетит. Хотя в данный момент мы в этом и не нуждались.

Входили аквалангисты из других отрядов, мэр вскакивал, пожимал им руки, приглашал к столу. Чтобы всех усадить, члены совета принесли стол для игры в пинг-понг и стулья из кинозала, куда изредка собирались любители уединения.

— Кинозал существует здесь только для того, чтобы, собираясь в нем, ощутить еще больше прелесть одиночества, — сказал мой сосед слева, круглолицый человек с веселыми глазами, уписывая лангуста под индийским соусом.

Костя спросил его:

— Но вы-то, судя по всему, не принадлежите к числу подводных затворников?

— Я-то? — Он засмеялся. — Теперь нет. С этой минуты у меня все покончено с жизнью осьминога, теперь я «вольный сын эфира», — пропел он тоненьким голоском; должно быть, на него сильно подействовал шипучий напиток, а может быть, ему передалось общее приподнятое настроение.

Рой, например, все время порывался произнести спич, наши девушки раскраснелись и смеялись над каждым Костиным словом, хотя в его словах подчас не было ничего смешного. Все мы переживали счастье победы, радость избавления от опасности, глубокое чувство дружеской солидарности.

— Ну, как здесь условия? — спросил Костя толстяка.

— Сам видишь. Стол отличный. Аквариумные пейзажи, прогулки в соленой воде. Тишина. Я, собственно, из-за этой тишины и подался сюда. Дядя меня сманил, брат матери, Серафим Петрович Дрозд. Древнейшая фамилия, должен сказать. Серафим Петрович прямого отношения к морю не имеет, он энтомолог и систематизирует здесь своих букашек, собранных где-то в Бразилии, а я тоже чисто земной человек, инженер-строитель шоссейных дорог. Дядюшка Дрозд уговорил меня отдохнуть в абсолютной тишине, да и по заключению моего врача мне следовало подлечить нервную систему. Вначале я блаженствовал. Сами понимаете: необычность обстановки, тишина, медузы и прочие обитатели моря вокруг… Но однажды я увидел настоящую акулу, а теперь вот всякая чертовщина полезла из глубин. Того и гляди, сожрут. Или, думаете, нет? — Он захохотал, поднимая бокал. — Ничего у них не получится, я больше в воду ни ногой. Сегодня же ринусь в шум и грохот. Знаете, что я наблюдаю? Здесь у меня с нервами стало еще хуже. Раньше я был несколько замкнутым человеком, жена называла меня молчальником, а сейчас я превратился в болтуна, целый час жужжу всякую ерунду. Ну, давайте выпьем за нормальный шум, за солнце и ветер!..

Наташа Стоун остановила словоохотливого инженера:

— Я усну сейчас, мальчики, вот здесь, за столом. Есть здесь диваны или кресла? Гея с Линой уже спят!

Действительно, Гея и Лина спали, откинувшись в кресле.

— Надо перебазироваться, — сказал Костя. В это время часы в виде золотого диска на стене проиграли вступление к гимну солнца и поздравили с наступлением нового дня.

Инженер, недовольный, что его перебили — вначале Наташа, затем часы, — сказал:

— Я еще ни разу в жизни не пировал в столь ранний час. Уверен, что мне никто не поверит.