Чтение онлайн

— Только не делай резких движений, — говорил Вика, — плавность и еще раз плавность, и ты будешь порхать как мотылек. Вот так! — Вика сидел в кресле и вдруг поднялся в воздух, перелетел через всю комнату и плавно опустился на диван.

— Ты, Вика, акробат, я никогда не добьюсь такого мастерства. Мне бы только сносно передвигаться в оранжерее и ходить по коридорам, не налетая на встречных.

— Адаптируешься! Я тоже пережил нечто подобное, хотя перед полетом работал на тренажере, и к тому же на втором курсе мне пришлось побывать на Луне. В лунной обсерватории. Что-то вроде экскурсии. Уже в то время на меня имели виды…

Вера уже спала в глубоком, необыкновенно мягком кресле, почти не чувствуя собственной тяжести.

Вика встал и плавно перелетел к двери…

Проснулась Вера в том же кресле, только спинка у него теперь была откинута и оно превратилось в удобную кровать. Вера, по привычке, вскочила, и ее подбросило к потолку; она ударилась о мягкую обшивку спиной и плавно опустилась посреди комнаты. Послышалось легкое потрескивание, как дома в стареньком приемнике, и диктор — земной диктор, Вера узнала его по голосу, — поздравил с добрым утром и предложил заняться утренней гимнастикой. Только с первых же упражнений Вера поняла, что они разнятся от обычных. Очевидно, их составили специально для космонавтов, жителей Луны и спутников. На большом телеэкране девушка-тренер проделывала упражнения и поощрительно, так казалось Вере, улыбалась. Вера и сама не так давно считалась на студенческих олимпиадах одной из лучших гимнасток, и сейчас ей хотелось блеснуть перед объемной тенью на телеэкране; упражнения не отличались особой трудностью, а лишь требовали точности движений.

Музыка оборвалась, диктор пожелал «творческого дня», и партнерша по гимнастическим упражнениям шагнула с экрана в комнату Веры.

— Доброе утро! — сказала она. — Извини, что я вторгаюсь к тебе, но ты ведь новичок и сама почувствовала, что упражнения не так уж просты, особенно режим дыхания. У нас избыток кислорода, поэтому вдохи надо делать менее глубокими, особенно без привычки. Я твоя соседка по комнате, у нас общий душ. Звать меня Пегги. Я австралийка. Вот, пожалуй, и все обо мне, не считая, что я здесь уже три дня и занимаюсь тем, что корректирую карту глубин Индийского океана… Ты чем-то удивлена?

— Ну конечно, Пегги, как не удивиться, когда человек сходит с экрана!

Пегги звонко рассмеялась.

— Значит, получилось! — Она стала объяснять: — Телеэкран у нас с тобой находится на двери, а дверь задвигается в стенку. Я создала фон вот из этого занавеса. Прости за мистификацию. Мне вчера Вика рассказывал о тебе. Не правда ли, он очень мил? — И, не дожидаясь ответа, так как была уверена, что нет существа во Вселенной, которому бы не нравился Вика, она задала второй вопрос: — Ты наш новый огородник?.. Какое смешное слово, где его только выкопал Вика!

— Огородниками прежде называли ботаников-практиков, они выращивали овощи для всеобщего потребления. Да, пожалуй, Вика прав, я действительно буду у вас огородником и садоводом в придачу. Сейчас овощи и фрукты вы получаете только с Земли.

— Я над этим не задумывалась. По мне, хоть с Марса. — Пегги так заразительно засмеялась, что улыбнулась и Вера. Ее соседка сильно напоминала Вику.

«Может, все дело в невесомости, — подумала Вера, — и я изменилась под влиянием среды?»

— Ты подумала что-то обо мне? Да? — спросила Пегги.

— Да, Пегги. Я подумала, что ты чем-то напоминаешь Вику.

— Ну, а как же! Ведь он мой брат.

Теперь Вера засмеялась первой, и Пегги присоединилась к ней.

— Ты подумала… Между прочим, не ты одна пришла к такому выводу. У нас разные отцы. Мы похожи только характерами. Оба в маму… Ну, а теперь довольно. Давно я так не смеялась. Как хорошо, что ты прилетела! А сейчас марш в душевую. Без разговоров. Ты моя гостья. После душа — завтрак у меня. Затем ты пойдешь к своим огурцам, а я примусь разглядывать рифы и глубины Индийского океана.

— В прошлом году здесь проходила практику моя подруга Биата, — сказала Вера.

— Биата? Нет, не встречала. Здесь часто меняются составы лабораторий, да и самих лабораторий уйма. Ведь здесь работает триста двадцать человек! Вот когда достроят новый спортзал, ресторан, театр, тогда общение будет более тесным. Но я, пожалуй, сюда больше не вернусь, с меня хватит и одного пребывания в космосе. Ну, а ты как себя чувствуешь здесь? Тебе нравится вертеться в этом колесе?

— Еще не знаю. Пока только удивляюсь. Все необычно. Какой-то фантастический мир. Мне кажется, что здесь и мысли должны быть другие. Я ловлю себя на этом.

— Не беспокойся, мысли останутся прежними. Все от непривычной обстановки. Я встречала ребят, которые торчали здесь по два месяца, и не скажу, чтобы они поражали оригинальностью мышления. Отсюда привозят данные наблюдений и любовь к нашей старушке Земле. Хотя я, пожалуй, ее обидела, она еще так молода. Ее недра клокочут от избытка энергии, продолжают мигрировать материки. А океан! Он еще так юн! И все же здесь фантастически хорошо, — услышала Вера, уже стоя под тонкими, колючими струями воды.

…В оранжерее Вера нашла прекрасное оборудование. Автоматика, направляемая компьютером, регулировала свет, подачу минеральных солей в пористый пластик, служивший здесь почвой; специальное устройство подрезало ветви и складывало их в контейнеры; чувствительные фотоглаза зорко следили за созреванием плодов и овощей: как только регистрировалась запрограммированная окраска, эластичные присоски срывали урожай и передавали упаковочному агрегату, а механический аналитик брал пробы и отпечатывал на ленте процентное содержание витаминов и других компонентов. Люди редко посещали оранжерею, так как там поддерживалось повышенное содержание углекислоты и распылялись воздушные подкормки растений.

Веру сопровождал инженер-генетик Сюсаку Эндо, высокий, худой, в старинных очках в роговой оправе — такие очки стали входить в моду за последние полгода. Сюсаку Эндо находился на спутнике уже вторую неделю и бился над разгадкой причин гибели растений в оранжерее. Представившись, он сказал, что много слышал о ней от доктора Мокимото, с интересом читал ее последнюю работу в «Зеленых тетрадях» и что он не желал бы лучшего партнера в работе, чем она, Вера. Инженер улыбался, но в его глазах она уловила тревогу и усталость. Еще она почувствовала, что Сюсаку Эндо сильно разочарован, что он не видит особого прока в ее появлении на «Сириусе» и досадует на Мокимото, который, вместо того чтобы прилететь самому или прислать кого-либо из солидных ученых — своих помощников, навязал ему студентку-пятикурсницу, видимо, на том основании, что она печатается в «Зеленых тетрадях».

Между тем он сказал, плавно разводя руки:

— Можете убедиться, что какие-то таинственные силы обрушились на этот крохотный оазис. Я все удалил, за исключением вот этих кустарниковидных манго. Не надейтесь увидеть на них цветы или плоды, сейчас это просто декоративное растение, к тому же, боюсь, пораженное неизвестным нам вирусом. Над поисками неуловимого вируса бьюсь я, и сейчас занимаются этим же на Земле, придется заняться и вам, Вера-сан.

— Не знаю, чем я смогу помочь, — несколько растерянно ответила Вера и спросила: — Может быть, космическая усталость?