Чтение онлайн

Маша поцеловала подругу в щеку. Вот так, подумала она, за другого человека я очень хорошо решаю, а за себя саму решить так и не смогла.

Эти размышления были прерваны появлением киномеханика Егора. Егор закончил показывать хронику, и ему уже успели немножко налить. Самую малость — для запаха и «сугрева». Ну и для настроения, само собой. А настроение в связи с праздником, ясным деньком и прочими обстоятельствами было лучше некуда. Егор обхватил обеих девушек за плечи и прижал к себе.

— Девчонки, может, у вас и про любовь книжки имеются?

— Может, и имеются, — ответила Маша, мягко высвобождаясь.

— Маша, — повернулся к ней Егор, — прошу учесть: я, между прочим, человек абсолютно неженатый.

— Надо же! — не без иронии проговорила Маша. — Кто бы мог подумать?

Вера весело засмеялась. Осеннее солнце золотило ее волосы, ветер щипал за щеки… И казалось: что-то хорошее, светлое ожидает ее в самом ближайшем будущем.

Издалека уже доносилась музыка — скоро начнется праздничный концерт, а потом будут танцы…

— Эй, — раздался хрипловатый голос.

Егор повернулся. К нему вразвалку подходил Василий Болото. На библиотекарш не смотрел, на книги — тем более. Исследовал пытливым взором улыбающегося Егора.

— Иди сюда, — повторил Болото.

— Чего? — не понял Егор.

— Пойдем поговорим, — вполне дружеским тоном предложил Василий и, приобняв товарища, увел его.

Девушки переглянулись и, не сговариваясь, прыснули от смеха, как две школьницы.

Ласково доведя Егора до угла, так чтобы от библиотечной машины было не видать, Василий аккуратно впечатал своего спутника в стену.

— Ты что трешься у нее? — вопросил Василий скорбно. — У тебя же три класса образования.

— Ну так а что, нельзя? — затрепыхался Егор. — Может, у меня любовь! — предположил он.

Болото молча созерцал его. Это был как раз тот самый случай, когда один собеседник совершенно не слышал, что говорит ему другой. Поэтому Болото, очевидно, искал слова более доходчивые. А пока слова искались, безмолвствовал.

Между тем Егор перешел в наступление и нанес Василию сокрушительный удар:

— Нашел за кого заступаться! Да она с Векавищева глаз не сводит. Не заметил? Первый муж-то, Кобенко, — он же ее бросил… Видать, голодная на мужиков. Ну что ты, в самом деле, Вася… Руки убери!

— Да пожалуйста, — пожав плечами, ответил Василий и без всякого предупреждения всадил кулак бедному Егору в живот.

Пока жертва корчилась у стены, Василий сказал очень просто:

— Еще раз рядом с Машей увижу — убью. Это ты понял?

Егор не ответил. Ему было и больно, и обидно. Девчонка не стоила ни разговора этого, ни мук.

— Ну тебя, Васька… — прохрипел Егор. — Дурак, и чего ты ко мне привязался?

— Да ладно тебе ныть, мы ведь просто поговорили, — сказал Василий.

И, нахлобучив Егору шапку на лицо, неспешно удалился.

Я начинаю понимать, что имел в виду мой руководитель, когда спрашивал — не боюсь ли я, что «Север не отпустит». Кажется невероятным, чтобы человек мог подчинить себе здешнюю природу. Смешно признаться, но до сих пор я, кажется, и не видел настоящей природы. Те милые дачные леса и перелески, которые помнятся по Подмосковью, кажутся чем-то игрушечным, ненастоящим. Необъятные просторы, покрытые лесом, а затем — пятна болот, блеск топких озер, безграничная плоскость земли… Но и это меркнет перед огромной рекой — Обью. Просторная, как море, подвижная, полная воды (знаю, нелепые слова!) — она движется величаво и неостановимо…

Переправа через Обь — паром. Опять пришлось ждать в компании местных товарищей, для которых, кажется, все это скучная и ненужная обыденность, бытовое недоразумение. Я же был как будто парализован этим зрелищем и почти не замечал происходящего вокруг. Для будущего очерка все это, разумеется, не годится. Нужно будет найти какие-то другие слова — может быть, про покорение природы, которую человек заставит отдать свои богатства.

Моя цель — Междуреченск, небольшой городок, выросший на берегу Оби. Население — пять тысяч человек. Местные по большей части работают на рыбзаводе. Сообщение с «большой землей» осуществляется преимущественно во время летней навигации на Оби. Заканчивается навигация — замирает и жизнь в Междуреченске. По словам местных, это, конечно, «дыра»: нет центрального отопления и водопровода, а электричество подается посредством дизельных установок. Из всех благ цивилизации — только проводное радио да пара магазинов.

Однако скоро все должно коренным образом перемениться. Недаром наше время называют эпохой второго освоения Сибири. Земля хранит здесь огромные богатства. Будущее края неразрывно связано с развитием нефтеразработок. Что с того, что нефтяники живут сейчас на окраинах города в бараках? Не пройдет и десяти лет, как все изменится.

Мы переправились через реку к шестому часу вечера, и я пошел через весь город в управление, чтобы встретиться с начальством, доложить о своем прибытии и попросить о размещении. Мне хочется пожить здесь подольше, на собственной шкуре ощутить все, чем живут покорители Сибири… Может быть, удастся и поработать на нефтяной вышке. Это было бы здорово. Чем больше личного опыта — тем убедительнее выйдет очерк.

Я думаю, что настоящий писатель обязательно должен странствовать и переменить много профессий. Так делали и Максим Горький, и Хемингуэй. Поэтому их произведения так убедительны, веришь каждому слову. Конечно, после тридцати, когда уже приближается старость — осень жизни, человеку хочется покоя. Он садится за свой большой письменный стол и только пишет, пишет… Как, должно быть, тяжела участь писателя, который уже использовал весь свой личный опыт и теперь вынужден что-то выдумывать, высасывать из пальца!.. Поэтому я и хочу обзавестись большим жизненным багажом. Самарин говорил, что намерен творить историю. Что ж, пусть творит; но необходим и кто-то, кто будет эту историю записывать.

— Тебе к нефтяникам? — спросил меня местный мужик. На нем был синий ватник, лицо — дубленое, глаза сощурены в щелку. — Ну так не ходи в центр города. Зачем тебе в центр? Тебе — туда, в балковый поселок.

Я не понял, и он догадался. Стал смеяться.

— Балки — хибары из всякого мусора… Топай, топай. Наглядишься еще. Надоест — к нам приходи.

Он махнул рукой и свернул на широкую улицу, по которой, наверное, ездят трактора, так она разбита. А я пошел туда, куда он показал.

Балки — дома, выстроенные из «подручных средств». Никогда раньше такого не видел. Кругом натянуты веревки, сохнет белье, пеленки. Окна кривые, можно видеть какие-то растения. Человеку, особенно женщине, необходимы роскошь, хотя бы минимальная, и домашние питомцы, пусть даже и растения. Живут семейные, есть и комендант, Дора Семеновна.

Эта золотая женщина выскочила как будто из-под земли и сразу принялась на меня кричать:

— Кто такой? Почему без разрешения? Ты что здесь делаешь? Работать приехал? Куда ты в сапогах вперся?