Чтение онлайн

Койва решил окончательно прояснить ситуацию:

— А кто у меня руководство-то?

— Руководство у тебя — комсомол, — многозначительно произнес Харитонов. — Тебе двадцати восьми нет еще? Значит, комсомол. Однозначно.

Койва закатил глаза. Большей глупости он уже давно не слышал. Но, как говорил один до крайности авторитетный человек, чем гнуснее ложь, тем охотнее в нее верят. Пусть будет комсомол.

— Ну, чем еще могу помочь молодым комсомольцам-дружинникам? — окончательно расслабился Харитонов.

— Оружие не дадите? — полуутвердительно спросил Койва.

— Не дам, — с сожалением покачал головой Харитонов. — Не положено.

— А вот зря, — назидательно, чуть свысока отозвался Койва. — Каждая шпана здесь ходит с обрезом. Буровики монтировки под пиджаками носят. Я считаю, что правда — она же должна быть с кулаками, — выдавил он фразу, увиденную когда-то в газете.

Харитонов нахмурился. Кажется, Койва начал наглеть. Права какие-то качает, гляди ты. Револьвер ему.

— Ну, у тебя и твоих пацанов с кулаками-то все в порядке, — резко обрубил он. — И помни: единственное твое начальство — это я. Другого нет.

— Ясно, гражданин начальник, — пропел Койва и смахнул пачку нарукавных повязок к себе в шапку.

Работы у дружинников — и настоящих, и мнимых — действительно было по горло. В городке катастрофически не хватало женщин. На каждую невесту приходилось до пяти женихов. Замужние женщины в счет не шли, но даже если сосчитать всех, вплоть до тети Кати, то все равно выходило неутешительное соотношение «одна к трем». С приездом нефтяников демографическая ситуация резко ухудшилась. Мужики дурели, глушили себя работой и водкой.

Тем не менее с наступлением более-менее теплой погоды возобновились танцы. На деревянной площадке отплясывали без устали и местные, и приезжие. Танцы устраивали в пятницу, субботу и воскресенье.

Вера все-таки вытащила Машу на танцульки.

— Ты ведь в городе привыкла к разным развлечениям, — убежденно говорила Вера. — Скажешь потом, что Междуреченск — дыра, даже повеселиться толком не умеют. А у нас тоже… И музыка самая современная.

разливалось в темноте с пятачка, ярко освещенного тремя прожекторами.

Маша рассеянно улыбалась. Она думала о Векавищеве, который пробуждал в ней желание прижаться к надежной мужской груди и забыть о том, каким опасным, каким неуютным может быть мир… Думала и о Василии Болото, чья близость сердила и волновала ее. На кого она сердилась — на него или на саму себя?.. Музыка мешала ей сосредоточиться на мыслях, и Маша в конце концов выбросила все из головы.

Вера тоже была сегодня необыкновенно тихая. Пока Маша бродила в темноте и мечтала, сама не зная о чем, Вера присела на скамейку. Ей даже не хотелось танцевать, пожалуй. Хотелось побыть одной, послушать музыку. Странно все так складывается…

Но уединение ее было нарушено, и очень скоро. Вера с неудовольствием увидела рядом с собой четверых молодых людей из компании молодого Харитонова. С ними был еще пятый, его она тоже знала — работает на автобазе. Сейчас, говорят, сильно сдружился с тем пришлым, с Койва. Неприятный мужик, кстати, и уже не первой свежести.

Дохнув на Веру запахом подкисшего соленого огурца, «неприятный мужик» сказал:

— Верунь, потанцуем?

Вера прикинула — как бы ловчее отшить его. А он осклабился так развязно, что ей стало совсем мерзко на душе, и она ответила прямо:

— Не хочу. Староват ты для меня.

Мужик неприятно рассмеялся:

— Надо же!.. Морду воротит. А мне вот рассказывали, что ты более сговорчивая.

Он улыбался уверенно, нагло. Про таких, как она, подобные мужики говорят «объедок». Еще молодая, еще свежая, но уже «объедок».

«Нет, — яростно подумала Вера, — ничего подобного. Я — царевна. Так мне Маша говорила. Царевна. Я не порченная вам…»

— Что ты сказал, поганец? — прищурилась она.

Однако мужик нимало не смутился. Тем более что за его спиной приплясывали от холода дружки-приятели. Он схватил Веру за руку, потащил за собой.

— Да ладно тебе ерепениться, пошли танцевать. Строишь тут из себя Белоснежку…

— Пусти! — Вера попыталась ударить его, но он, посмеиваясь сквозь зубы, уже выволок ее на танцплощадку и начал выворачивать ей руки, вертя в танце.

— Ты что делаешь? — закричала Маша, бросаясь на помощь подруге.

Харитонов резко оттолкнул девушку, и Маша упала. За нее вступился нефтяник (которому она, сама того не желая, отдавила ногу). Харитонов повалился, держась за челюсть. Для того чтобы закипела драка, потребовалось всего несколько секунд.

— Люди, что вы делаете?.. — прошептала Вера, наблюдая побоище. Маша встала, подошла к ней, девушки обнялись…

В кино драки выглядят по-другому. В кино у людей нет ни запаха, ни цвета. Они плоские и черно-белые. И дерутся очень красиво и изящно, как будто исполняют балет. Это потому, что с артистами поработал постановщик трюков.

В жизни же все обстояло гораздо менее эффектно. Воняло, как в зверинце, люди лупили как попало, падали, раскорячившись, утробно рычали… Неожиданно что-то надломилось в Машиной душе. Она с легкостью могла представить себе одним из этих дерущихся Василия Болото и, что еще более ужасно, — Андрея Ивановича. При каких-то обстоятельствах любой из них превратится в злобное, размахивающее кулаками существо, которого менее всего заботит, как оно выглядит и как от него пахнет.

Наконец появились милиционеры. Маша бросилась к ним, чтобы попросить о помощи, но они отмахнулись от девушки. Младший лейтенант, возглавлявший наряд, громко прокричал:

— Так! Что здесь происходит?

К нему мгновенно подбежал один из людей Койва. Глаз у «дружинника» был подбит, но держался он как человек, уверенный в своей правоте:

— Да вот, — он показал рукой на одного из нефтяников, — они хулиганили, а мы пытались унять.

Вера не выдержала такой несправедливости и вмешалась.

— Это не так было! — закричала она, прижимая руку к груди.

Несправедливость происходящего жгла ее как огнем, слезы заблестели на глазах. Но увы, никто даже и не подумал слушать Веру. Милиционеры переглянулись с людьми Койва. Те решили укрепить позиции:

— Товарищ лейтенант, да вы посмотрите на ихние лица, они же пьяные, от них водкой несет!

Абсолютно трезвый молодой человек из числа нефтяников даже задохнулся.

— Кто пьяный? Кто здесь пьяный? — закричал он, готовясь снова вступить в драку.