Чтение онлайн

— В общем, нас разлучили, — заключил Степан, пропуская все подробности. — А я так ее любил, мама! Она такая красивая! Смешливая, забавная… Ей было семнадцать лет. Я даже дрался за нее, — прибавил он с наивной гордостью, напрочь забыв в этот миг, что давал себе слово уберечь маму от подробностей своих «боевых подвигов».

Но мама не заметила этого «дрался». По мнению Алины, драться для мальчишек означает возню без особых последствий. Вроде того, как дети «дерутся» на переменах.

Она насторожилась из-за другого:

— Как это — «разлучили»?

Степан пожал плечами и жалко улыбнулся:

— Сам не понимаю. Ее родственники были против, чтобы она путалась с городскими. Ну, это они так говорили, мы с Варькой вовсе не «путались», я жениться хотел… В общем, этот ее брат, Глеб, куда-то ее увез. Записку заставил написать: «Мол, прощай, Степан, не ищи меня». Я до сих пор не понимаю, что там произошло.

— Но ты ее искал? — тихо спросила Алина.

Почему-то теперь ей стало безразлично, что девушка — «провинциалка» и «без жилплощади».

— Искал, — вздохнул Степан. — Обошел общих знакомых, только их у нас немного. Ее сестра Вера тоже не знает, куда Варьку увезли. В милицию не обращался, потому что нет состава преступления. Девушка могла просто выйти замуж и избавиться от прежнего хахаля. Так это они называют.

— Ты сдался? — спросила Алина.

Она требовательно смотрела на сына.

Степан поник.

— Выходит, что сдался, мама. Обстоятельства сильнее. Иногда. Ну и потом… Я все думаю над той запиской. Может, Варя действительно со мной только гуляла, а замуж вышла за надежного человека, который много зарабатывает и мне не чета. Это Глеб так сказал. Глеб о сестрах заботится. Он им родителей заменил.

— Понятно, — поскучнела Алина. — Ну что ж, сын, занимайся. Время лечит душевные раны.

После этого они больше не возвращались к разговору о Варе.

Весной Степан собрал рюкзак и отправился в Сибирь. Алина на сей раз ему не препятствовала, наоборот, поехала провожать в аэропорт.

Но она так и не привыкла к тому, что сын то приезжает, то уезжает. Невозможно привыкнуть к разлукам с близким человеком. Даже если эти разлуки возвращаются с постоянством маятника.

Эту девушку Степан приметил еще в самолете. Она ничем не напоминала Варвару и тем не менее вызывала у Степана совершенно такое же желание познакомиться и быть рядом как можно дольше, а по возможности и не расставаясь вовсе. Склонный к теоретизированию Денис, наверное, сказал бы, что это любовь с первого взгляда.

«Вторая любовь с первого взгляда? — удивился бы Степан. — Разве такое возможно?»

«В любви возможно все!» — ответил бы Денис, будущий писатель и журналист, знаток человеческих душ.

Девушка была высокая, стройная, статная; темные волосы ее были модно подстрижены, черные брови-дуги изгибались над большими блестящими главами. Она была одета строго, в костюм, как учительница. И чемодан у нее был огромный и, судя по всему, очень тяжелый.

В аэропорту Степан догнал ее и пошел рядом. У самого Степана весь багаж был — наполовину пустой рюкзак. Большая часть его вещей находилась здесь, в экспедиции.

— Девушка! — Он зашагал рядом. — А с вами можно познакомиться?

Она покосилась на него и улыбнулась:

— Вы уверены?

— Конечно! — с жаром произнес Степан. — Меня, например, зовут Степан Самарин.

— Да неужели? — воскликнула она и засмеялась.

— Да, — кивнул он. — А вас?

— Оксана Ивлева.

— Я геолог, — продолжал Степан. — Приехал для дальнейшего прохождения службы, как говорят военные.

Оксане вдруг стало так легко — словно перед ней распахнули все двери и можно избрать любую дорогу…

— А я — метеоролог, — сказала она.

— Здорово! — обрадовался Степан. — Вы знаете, Оксана… Давайте я ваш чемодан возьму. — Он выхватил у нее чемодан и даже присел от неожиданности. — Ой, какой тяжелый!

— Там оборудование для метеостанции, — объяснила Оксана. — Поэтому и тяжелый такой.

— Так вы на метеостанции работаете? — восхитился Степан. — Здорово. Мой учитель, Ухтомский, говорит, что каждый настоящий геолог обязательно должен иметь свой блат на метеостанции… Оксана, вы будете моим блатом?

— Посмотрим, — лукаво ответила она.

— Знаете что, давайте-ка я вас до дома провожу… Вы где остановились?

— У моего родственника, у дяди Васи.

— Хорошо иметь родственника дядю Васю, — беззаботно сказал Степан. — А у меня мама в Москве.

— Мама в Москве… — Оксана едва заметно вздохнула. — Дядя Вася — мой единственный родственник. Я прилетела из Омска.

— А в Омске что делали?

— Разное…

Степан понял, что Оксана не хочет это обсуждать, и с легкостью отступился. Если они подружатся и Оксана позволит за собой ухаживать — расскажет и про Омск, и про дядю Васю… А если нет — незачем к человеку в душу лезть.

Они дождались автобуса, доехали до Междуреченска, дальше пошли пешком. Степану казалось, что его рука оторвется вместе с чемоданом. Он корчил ужасающие гримасы, пытаясь таким образом себе помочь. Оксана наконец забеспокоилась:

— Давайте передохнем. Вы же надорветесь.

— Слушайте, Оксана, а как вы собирались одна тащить эту тяжесть?

— Ну, я же не одна, — отозвалась она. — Нашлись бы добрые люди.

— Точно… — пропыхтел Степан. — Нашлись…

— Жалеете, что со мной пошли? — поддразнила она.

— Ничуть! — возмутился он. — Я еще к вам в гости хочу навязаться.

— Да вы скорый, — согласилась она. И остановилась перед забором, на котором криво были написаны краской название улицы, «Пролетарская», и номер дома. — Мы пришли. Здесь живет мой дядя Вася.

Калитка скоро отворилась, и показался человек лет шестидесяти, с вытянутым, морщинистым, очень загорелым лицом и недобрыми глазками.

— Дядя Вася! — обрадованно закричала Оксана и повисла у него на шее.

Он безрадостно обнял ее, похлопал по спине.