Чтение онлайн

Но живущие внутри или под этой формацией, а возможно, и управляющие ею существа являются ещё одной разумной расой, чья „земля“ в буквальном смысле слова умирает вокруг них. Этот народ создал инструмент, который проник на борт „Декарта“, и, судя по этому приспособлению, они, конечно, очень высокоразвиты. Но мы по-прежнему ничего о них не знаем.

Когда стало ясно, что колесники не являются создателями инструмента, перед нами встал вопрос, где их можно найти с наибольшей вероятностью. Мы решили, что это те районы, где их страна подвергается нападению. Именно там я рассчитывал найти еще и врачей, и я действительно разыскал в этих местах нашего прозрачного приятеля. Он спас мне жизнь довольно своеобразным способом, и я убежден, что СРЖХ является эквивалентом врача на Драмбо. Но похоже, к сожалению, что он не способен каким-либо образом с нами общаться. Каждый может видеть внутренности существа, не прибегая к помощи рентгеновского аппарата. У него нет видимых скоплений нервных узлов и чего-то, что хотя бы отдаленно напоминало мозг.

Мы страшно нуждаемся в помощи его соотечественников, – серьезно добавил Конвей. – Вот почему мы доставили его сюда – в надежде, что специалисты по общению с внеземлянами, возможно, преуспеют там, где корабельные эксперты и я ничего не добились.

Конвей бросил быстрый взгляд на О'Мару, который задумчиво разглядывал слизнеобразного драмба. Тот, в свою очередь, поднял на ложноножке свой глаз к потолку, так чтобы видеть хрупкую насекомоподобную фигурку Приликлы. Ну, а у Приликлы хватало глаз, чтобы видеть всех вокруг одновременно.

– Не странно ли, – неожиданно произнес полковник Скемптон, – что у одного у ваших драмбов нет сердца, а у другого, оказывается, нет мозга?

– К безмозглым врачам я уже привык, – сухо заметил О'Мара. – Я общаюсь с ними, в целом, успешно, почти каждый день. Но это не единственная ваша проблема, доктор?

Конвей покачал головой.

– Я уже говорил, что нам придется лечить небольшое число очень больших пациентов. Даже при содействии медиков с Драмба мне понадобится помощь в как можно более точном картографировании – я имею в виду фоторазведку – областей поражения и взятии проб в приповерхностных районах. Рентгеноскопия при таких размерах невозможна. От полномасштабных буровых операций, чтобы получить образцы ткани с большой глубины, толку тоже будет мало, так как бур в данном случае будет сравним с короткой и исключительно тонкой иглой. Поэтому придется исследовать больные и поврежденные районы лично, используя бронированные наземные машины, а где это будет возможно, руки и ноги, заключенные в тяжелые скафандры. Вход в поврежденные районы будет осуществляться через естественные отверстия в теле, но все дело пойдет быстрее, если нам помогут существа с медицинским образованием, которым для защиты не нужны броневики и скафандры. Я думаю о существах с Чалдерскола, Худлара и Мелфа.

Я хотел бы услышать от отделения патологии, – продолжил он, глядя на Торннастора, – предложения по лечению хирургическим, а не медикаментозным путем. Все признаки указывают на то, что проблема возникла в основном из-за радиоактивного заражения, и хотя я понимаю – сегодня мы можем излечивать даже самые запущенные случаи, но может так случиться, наши методы не годятся для пациентов таких размеров, не говоря уже о том, что медикаменты, необходимые только для одного больного, могут составить количество, выпускаемое несколькими планетами за многие годы. Отсюда необходимость в хирургическом вмешательстве.

Полковник Скемптон прочистил горло:

– Теперь я начинаю осознавать размах ваших проблем, доктор. С моей стороны потребуется обеспечить ваших медиков транспортом и необходимыми припасами. Кроме того, я выделю инженерный батальон для установки и обслуживания спецоборудования…

– Для начала, – заметил Конвей.

– Естественно, – с подчеркнутой холодностью отозвался полковник, – мы продолжим оказание содействия в каких бы то ни было…

– Вы меня не так поняли, сэр, – прервал его Конвей. – В настоящее время я и сам не могу точно сказать, какая помощь нам будет необходима, но, по моим прикидкам, понадобится целая флотилия, вооруженная дальнобойными лазерами, глубинными торпедами, тактическим ядерным оружием – конечно чистым – и другими не менее страшными вещами, которые вы сможете предложить, лишь бы они были узконаправленными и попадали точно в цель.

– Видите ли, полковник, – заключил Конвей, – хирургия в таких масштабах означает, что операция будет скорее военной, нежели медицинской.

Обернувшись к О'Маре, он добавил:

– Это лишь некоторые из причин, вынудившие меня вернуться раньше положенного срока. Остальные менее насущны и…

– Могут, черт возьми, отлично подождать, пока мы не разберемся с этими, – твердо закончил О'Мара.

Совещание вскоре завершилось, так как ни Саррешан, ни Конвей не могли пока сообщить о Драмбо что-либо, чего еще не содержалось бы в докладах Корпуса мониторов. О'Мара исчез в своем кабинете вместе с драмбианским лекарем, Торннастор и Скемптон вернулись к себе, а Эдвардс, Маннон, Приликла и Конвей, проследив, как устроится Саррешан в цистерне для АУГЛов, отправились подкрепиться в кафетерий для дышащих кислородом теплокровных. Врачи с Худлара и Мелфа пошли вместе с ними, чтобы побольше узнать о Драмбо и посмотреть, как принимают пищу другие. Они работали в Госпитале совсем недавно, были преисполнены первоначального энтузиазма и каждую свободную минуту использовали для наблюдений и общения с инопланетянами.

Эти чувства были знакомы Конвею. Он по-прежнему нередко испытывал их, но сегодня был уже достаточно опытен, чтобы не только радоваться юношескому энтузиазму, но и использовать его для дела…

– Чалдеры крепкие и подвижные существа, у них достанет сил самим справиться с местными хищниками, – рассуждал Конвей, пока они усаживались за стол, предназначенный для тралтан, вида ФГЛИ, – все столы для землян были заняты келгианами – и набирали заказы. – Вы, мелфиане, очень быстро передвигаетесь по морскому дну, а панцирное покрытие на ваших ногах является естественной защитой от ядовитых растений и колючек. Однако худлариане, хотя и медлительны, но вред им может причинить только бронебойный снаряд, а учитывая, что вода, покрывающая планету, прямо-таки кишит растительной и животной жизнью, которая жаждет прилепиться к какой-нибудь ровной поверхности, они смело могут выбросить аппараты по изготовлению пищи и перейти на подножный корм.

– Похоже на рай, – заметил худларианин, однако транслятор не позволил определить, сказано это было с сарказмом или нет. – Но ведь вам понадобится огромное количество врачей всех трех видов – это слишком много, чтобы Госпиталь смог обеспечить, даже если весь персонал вызовется в добровольцы.

– Нам понадобятся сотни врачей, – ответил Конвей, – а Драмбо вовсе не рай, даже для худлариан. В то же время, я думаю, должны найтись врачи молодые, по-прежнему неугомонные, недавно практикующие люди, – жаждущие приобрести опыт работы на других планетах…

– Я не Приликла, – рассмеялся Маннон, – но даже я чувствую, что вы занимаетесь обращением уже обращенных. Конвей, вы что, очень любите остывшие бифштексы?

В течение нескольких минут они сосредоточенно ели, стараясь, чтобы легкий ветерок от крыльев Приликлы – маленький эмпат предпочитал есть, зависнув над столом: по его утверждению, это улучшало пищеварение – не успел остудить все блюда за исключением мороженого.

– На совещании, – неожиданно начал Эдвардс, – вы упомянули о других, менее насущных проблемах. Насколько я понимаю, набор таких толстокожих существ, как Гарот, – одна из них. Об остальных я просто не решаюсь спрашивать…

– Во время широкомасштабного медицинского обследования, – объяснил Конвей, – нам понадобятся консультации прямо на местах. Это означает присутствие врачей, медсестер, опытных лаборантов, способных тут же производить анализы образцов как можно большего количества видов. Я собираюсь поговорить с Торннастором, чтобы он отпустил с нами кое-кого из патологов…

Неожиданно Приликла дернулся в сторону и чуть было не угодил своей карандашеподобной ногой в десерт Маннона. На лету он слегка подрагивал – явный признак того, что за столом кто-то излучал сильные и сложные эмоции.

– Опять же, я не Приликла, – сказал Маннон, – но, судя по поведению нашего друга эмпата, осмелюсь предположить, что вы ищете – и пытаетесь это оправдать – более тесного контакта с отделением патологии, в особенности с патологом по имени Мэрчисон. Не так ли, доктор?

– Полагаю, мои эмоции – это мои эмоции, – ответил Конвей.

– Я не произнес ни слова, – поспешно стал оправдываться Приликла, все еще с трудом удерживаясь над столом.

– Кто такой Мэрчисон? – поинтересовался Эдвардс.