Чтение онлайн

— Что такое? — шепотом спросил Жан-Ги, проследив за его взглядом, направленным в заднюю часть часовни. — Кадеты?

Арман покачал головой.

— Non. Потом расскажу.

— Кто предстоит здесь за это дитя? — вопросил Габри, когда песня закончилась. Со своих мест поднялись Оливье и Клара.

— Не понимаю, почему они не предложили мне? — раздался ворчливый голос.

— Может потому что ты не вынесла бы такого долгого «предстояния», — ответила Мирна.

— Это тебя я не выношу, — буркнула Рут, с трудом поднимаясь.

Мирна собиралась упросить Рут снова сесть, но что-то в старой женщине её остановило. Поэтесса стояла, прямая и высокая, решительно смотрела вперёд. Даже Роза исполнилась достоинства, насколько это возможно утке.

Мирна тоже поднялась.

Затем месье Беливо, бакалейщик, поднялся на ноги. Как и Сара, хозяйка пекарни. Как и Доминик, и Марк, как и Святой Мудила. Поднялись и Билли Уильямс, и Жиль Сандон, и Изабель Лакост, и Адам Коэн, и Иветт Николь, и чета Брюнелей.

Жак и Хуэйфэнь, Натэниел и Амелия выступили вперёд.

Все собрание поднялось.

Жан-Ги взял своего крошку-сына на руки и развернул его личиком к мужчинам, женщинам и детям, пожелавшим стать его крёстными.

И тогда он прошептал сыну:

— Стань храбрым человеком в храброй стране, Оноре.

— На что вы там смотрели? — спросил Жан-Ги у Армана, когда они стояли на деревенском лугу и угощались гамбургерами, которые Оливье готовил на устроенном тут же огромном гриле.

Там же установили длинный стол с салатами, свежими булками и сыром. На другом краю луга стоял такой же стол со всеми видами тортов, пирогов и прочей выпечки. Пряниками, шоколадными печеньями, конфетами. И ребятишками.

Малышка Зора, взволнованная, подбежала к ногам деда, и, врезавшись в его колени, шлепнулась на траву. И тут же, задрав мордашку, с удивлением посмотрела на Гамаша.

Тот вручил свою тарелку Жану-Ги, поднял внучку на руки, поцеловал в щёчку. Её слезы тут же высохли, она засмеялась и снова умчалась прочь.

Бар устроили на крыльце Рут, сама хозяйка сидела в кресле-качалке, с Розой на коленях и тростью, которую держала на манер дробовика. Четверо кадетов, выпивая пиво, были увлечены беседой.

— О чём разговор? — поинтересовалась Клара, наливая себе джин-тоник.

— Рут сказала, что хочет название для своего коттеджа, — объяснил Натэниел. — Она попросила меня придумать какое-нибудь.

— Неужели? — спросила Мирна. — Попросила тебя?

— Ну, вернее, приказала, — сознался юноша. — И предупредила, чтобы я не облажался.

— И что ты придумал? — спросила Клара.

— Мы оставили два варианта, — сказала Хуэйфэнь. — Выбираем между «Коттеджем Роз»,-она показала на розовые кусты вокруг крыльца, — и «Ямой Отчаянья».

— Рискните, — смеясь, подбодрила их Клара. Они с Мирной пересекли пыльную дорожку и присоединились к Рейн-Мари и Анни. Та держала Оноре на руках и болтала с Габри.

— Прекрасная церемония, mon beau, — сказала Анни, поцеловав Габри в щёку.

— Merci. Меня слегка выбило из колеи, когда все поднялись, — признался он.

— Но ты быстро овладел собой, запев «Акуну Матату». Библия Короля Якова, если не ошибаюсь?

Габри склонился и зашептал Оноре:

— В сердце всегда должна быть песня.

— А в руке эклер, — добавила Мина, демонстрируя свой эклер.

— Мудрые слова, — согласилась Анни.

Она бросила взгляд через луг на мужа с отцом. Гамаш с Жаном-Ги возвращались в часовню.

Последовав за ними, женщины обнаружили двух мужчин стоящими напротив витража.

Рейн-Мари вложила руку в ладонь мужа, но тут же отдернула её.

— Ты весь липкий.

— Это всё Зора, — объяснил он.

— Кто бы сомневался, — сказала Рейн-Мари. — На что вы смотрите?

Арман смотрел на витраж. Не на юношу, который обычно привлекал его внимание, а на одного из младших мальчиков.

— Он куда-то показывает, — сказал Арман.

— Хм, — Жан-Ги подошел ближе. — Вы правы.

— На что? — спросила Рейн-Мари. — Может, на это?

Последовав в указанном пальцем мальчика направлении, она заметила изображенную в небе над полем битвы птичку.

— Или на дерево, — сказала Анни. Одинокая обгорелая сосёнка стояла в грязи.

— Я обратил внимание на жесть некоторое время назад, и подумал, что это просто художественный прием, — сказал Арман. — Но когда на крестинах стоял в передней части часовни, то понял, что солдат хочет от нас. Он указывает не на свой мир. Он указывает на наш.

Он повернулся и все повернулись вместе с ним.

— Вот на это.

Он не сказал им, что незадолго до смерти Мишель Бребёф использовал схожий жест. Показал на место над дверью своей комнаты в Академии, где в рамочке висела, как все думали, роза, но розой не являлась.

Арман опустил руку в карман и нащупал льняную ткань, и выпуклые вышитые буквы, пока остальные смотрели на притолоку над входом в церковь, где располагался витраж с единственной розой, которую они видели, кажется, сотни раз.

Они смотрели, смотрели.

И наконец…

— Мой Бог! — прошептала Рейн-Мари. — Это не просто окошко с розой. Это роза-компас. — Она снова развернулась к изображению солдатиков. — Он указывает на компас.

— Вообще-то на неё надо смотреть снаружи, — сказал Арман. — Именно по этой причине никто раньше ничего не замечал. Мы были всё время слишком близко. Я сам заметил только во время церемонии, когда стоял там.

Он шагнул на возвышение кафедры и все присоединились к нему.

Яркое июньское солнце пронизывало тысячи стеклянных кусочков витража, разбрызгивая вокруг пятна красного, розового и зелёного. Прямо в центре прохода, на старом сосновом полу часовни, солнечный свет образовал радостный, сложный рисунок пышной розы. С почти незаметными шипами.

Четыре конца света.

— Но он слегка наклонённый, — заметила Анни.

— Не наклонённый, — сказал Жан-Ги. — Он указующий.

— Указывает направление, — сказала Рейн-Мари. Она посмотрела на Армана. — Мы должны проверить, куда он указывает.

— Проверим. Но не сегодня, — сказал Арман, беря на руки маленького Оноре.

На следующее утро компания отправилась в пеший поход. Жак нёс старую карту, оригинал. Арман выбирал направление согласно компасу, вынутому из старой коробки с архивными экспонатами, сохраненными со времён войны.