Чтение онлайн

Только теперь Рейн-Мари заметила зеркало, прислоненное к креслу. И отраженную в нём Клару.

— Начинаешь видеть некоторые вещь, — продолжала та. — Странные вещи.

— Ты сейчас говоришь как Рут, — заметила Рейн-Мари, пытаясь поднять ей настроение. — Вот и на карте она видит что-то, чего не видят остальные.

Рейн-Мари присела на диван, почувствовав выпирающие пружины там, где их быть не должно. Портрет поначалу показался ей строгим, но теперь она разглядела в лице нарисованной Клары отсвет интереса.

Это производило странный эффект — как настроение портрета отражает настроение реальной женщины. Клара теперь тоже казалась заинтересованной и даже довольной.

— В прошлом году, на одном из своих поэтических чтений Рут увидела У. Б. Йейтса, — вспомнила она. — А на это Рождество разглядела в индейке лик Христа. Это случилось у вас на ужине.

Рейн-Мари хорошо помнила тот случай, когда Рут устроила суматоху, пытаясь отстоять птицу, не позволяя ее разрезать. Не из-за трепета перед божественной фаршированной индейкой, а потому что такую индейку можно продать на eBay.

— Думаю, слово «странно» и Рут суть одно и то же, — добавила Клара.

Рейн-Мари разделяла эту точку зрения: в конце концов, у старушки живёт утка.

И тут настроение портрета снова изменилось.

— Что ты боишься? — спросила Рейн-Мари Клару.

— Боюсь, что увиденное мной существует на самом деле, — Клара кивнула на зеркало.

— Портрет написан блестяще, Клара

— Тебе не обязательно это повторять, — улыбнулась Клара. — Я же просто шутила.

— А я не шучу. Он на самом деле хорош. Он так отличается от всего, что ты делала раньше. Остальные портреты впечатляют, но этот!..

Рейн-Мари снова взглянула на портрет — с него на нее смотрела сильная, ранимая, счастливая, испуганная женщина средних лет.

— Это гениально.

— Merci. А ты?

— Moi?

Клара засмеялась, передразнивая ее:

— Moi? Oui, madame. Toi. Чего боишься ты?

— Да обычных вещей. Боюсь за Анни и малыша, и как там Даниэль и внучки в Париже. Боюсь того, что делает Арман, — наконец созналась Рейн-Мари.

— Как глава Академии Сюртэ? — спросила Клара. — После всего того, через что он прошел, эта работа покажется легким дуновением ветерка. Ему грозят лишь плевки из трубочки и бумажные порезы. Он справится.

Но, естественно, Рейн-Мари знала больше, чем Клара. Она сопровождала мужа в Гаспе. И видела то выражение его лица.

Пока ужинали, погода сменилась, пришел снежный фронт. Еще не метель, но непрекращающийся снегопад, после которого утром придется избавляться от сугробов.

Оливье перед уходом засунул найденную карту за пазуху куртки и застегнул молнию на груди.

Друзья пожелали Кларе спокойной ночи и двинулись сквозь снеговерть по одной из прочищенных на деревенском лугу тропинок, утопая в свежевыпавшем снеге. Габри следовал за Рут, неся за пазухой Розу.

— Ты сама как гагачье одеяло, да? — шептал он Розе в ушко, или в то, что считал утиным ухом. — И оно такое тяжелое — неудивительно, что вы, утки, ходите вперевалку.

Идя следом, Мирна прошептала Рейн-Мари:

— Всегда мечтала о мужике с большой уткой [1] .

Рейн-Мари прыснула и тут же уткнулась носом в спину Армана, который внезапно остановился на пересечении тропинок, повороте к дому Мирны с мансардой над книжным магазином.

Они пожелали друг другу доброй ночи, но Арман продолжал стоять как вкопанный, уставившись на сосны с раскачивающимися от ветра рождественскими огоньками. Анри замер рядом, следя за хозяином и виляя хвостом в ожидании, что ему бросят снежок.

Рейн-Мари не стала обманывать ожидания овчарки, и пес с головой нырнул в сугроб.

— Пошли, — Рейн-Мари взяла мужа под руку. — Уже поздно, и холодно, и ты стал похож на снеговика. Посмотришь на сосны из окна гостиной.

Дойдя до тропинки к собственному дому, они расстались с остальными, но тут Арман снова притормозил.

— Оливье! — прокричал он в темноту и побежал обратно. — Могу я на время взять карту?

— Конечно. А что такое?

— Просто хочу кое-что проверить.

Оливье вынул карту из-под куртки.

— Merci, — поблагодарил его Арман. — Bonne nuit.

Рейн-Мари и Анри ждали его возвращения, невдалеке Габри медленно вёл Рут и Розу домой. Уже стоя на собственной тропинке, Рут повернулась и посмотрела на Армана. В свете фонаря над крыльцом она выглядела довольной.

— Ты спрашивал, зачем нарисовали эту карту? — прокричала она ему вслед. — Не лучше ли спросить, зачем её спрятали в стену?

На следующее утро Гамаш позвонил Жану-Ги и предложил пост своего заместителя в Академии.

— Я уже наточил свой карандаш, патрон, — ответил Жан-Ги. — Приготовил блокнот и зарядил свежими пулями пистолет.

— Не представляешь, каково мне, — сказала Гамаш. — Я поговорил с шефом-инспектором Лакост. Изабель отпустит тебя на семестр. И это пока всё, что у нас есть.

— Ладно, — заговорил Жан-Ги уже без доли юмора в голосе. — Сегодня днем я подъеду в Три Сосны и мы обсудим твои планы.

Добравшись до Гамашей и отряхнув снег с шапки и пальто, Жан-Ги обнаружил тестя в кабинете. Приготовив себе кофе, Бовуар присоединился к Арману. Вместо работы над учебной программой, чтением резюме сотрудников или, на крайний случай, кадетов, тот склонялся над старой картой.

— Почему ты так долго тянул с предложением мне должности?

Сняв очки, Гамаш посмотрел на младшего товарища.

— Я знал, что ты согласишься, а я совсем не уверен, что подобным предложением оказываю тебе услугу. В Академии бардак, Жан-Ги. А у тебя твоя собственная карьера. Не думаю, что став моим заместителем в Академии, ты сильно продвинешься по карьерной лестнице.