Чтение онлайн

Ей понадобилось почти три года, чтобы научиться самостоятельно находить путь в дамскую комнату, и у нее лично возникали подозрения, что местоположение женской ванной то и дело меняли, в знак протеста, что имеют только одну.

Но новая Академия была не менее запутанной, на свой собственный манер, из-за полного отсутствия каких-либо характерных отличий и ориентиров.

— У профессора ЛеДюка была семья? — спросила она у Гамаша.

— Мне об этом неизвестно, но я загляну в его личное дело. Если имеется семья, ты сама сообщишь им, или это сделать мне?

Они подошли к комнатам коммандера, хотя дверь выглядела в точности так же, как любая из без малого двадцати других дверей, которые они миновали. Ей показалось интересным, что апартаменты Гамашей были расположены как можно дальше от комнат ЛеДюка.

Интересно, чьё это было решение.

— А сами вы как предпочитаете? — поинтересовалась она.

— Я хотел бы сделать это сам, если ты не возражаешь, — ответил Гамаш. — Он работал у меня и находился под моей ответственностью.

Она кивнула.

— И у вас ни единого предположения, кто мог его убить? — нажимала Лакост, переводя взгляд с одного на другого.

— Non, — отвечали оба, но когда Гамаш потянулся к дверной ручке, она остановила его.

— Но есть что-то? — произнесла она, изучающее смотря на Гамаша.

Как же отлично она знает это лицо, эти манеры. Его способность скрывать свои мысли и чувства за стеной спокойствия. Вот и сейчас. Отнюдь не выражение его лица заставило Лакост сделать паузу, скорее его предыдущие действия.

— Зачем вы остались в его комнате? — спросила она. — Почему бы не уйти, закрыв дверь, как только подтвердился факт смерти?

Жан-Ги задавал себе тот же вопрос и ждал, когда окажется с Гамашем наедине. Но Изабель успела первой, и он почувствовал одновременно гордость за нее и досаду.

Он принимал участие в ее обучении. Не слишком ли хорошо он сделал свою работу?

— Не хотел оставлять его одного. Серж ЛеДюк, может быть, и не был хорошим человеком, и уж точно не был мне другом. Но он заслуживает толику приличного отношения.

Лакост секунду изучающее смотрела на него. Подобные вещи, должна была признать она, очень характерны для Гамаша. И всё же…

— И вы полагаете, что он бы предпочел, чтобы вы видели его в подобной кондиции, вместо того, чтобы просто уйти и оставить его с миром?

Это было резкое высказывание, Изабель осознавала это. Но будь на месте Гамаша кто угодно, она все равно должна была задать этот вопрос. И получить на него ответ.

— Да, я так думаю, — просто ответил он. — И я не смотрел на его тело.

— Тогда чем же вы были заняты? — продолжала спрашивать она.

Гамаш склонил голову и пристально посмотрел на Изабель.

— Я рассматривал детали обстановки, — улыбнулся он. — Опыт никуда не денешь.

Затем улыбка его потухла, и лицо сделалось суровым.

— Ты глава убойного, и я уважаю это. Но тут коммандер я, и под этой крышей ответственность за всё и всех лежит именно на мне. Человек не просто умер, его убили. И да, я предпочитаю использовать собственный опыт. Тебе это не нравится?

— Именно так, сэр. И вам это известно. Такое непозволительно никому. И вы, как никто другой, знаете, насколько важно держать улики на месте преступления в нетронутом состоянии.

— Знаю. Поэтому ничего и не трогал. Я лишь смотрел и дышал.

Он говорил с ней резко. Не для того, чтобы поставить на место, но чтобы слегка охладить ее пыл.

— Сожалею, если мои действия вас расстроили, шеф-инспектор. Я просто пытался помочь, — тут голос его потеплел. — Ты правда думаешь, что я убил Сержа ЛеДюка?

Изабель Лакост заметно успокоилась.

— Нет, я так не думаю.

— Хорошо, — улыбнулся он. — Не хотел бы я, чтобы ты висела у меня на хвосте.

— И я надеюсь, что вам известно мое уважительное отношение к вашему тут положению, коммандер. Однако у меня обязанности.

— Я знаю, Изабель. И не пытаюсь главенствовать. Но желаю принять участие в этом расследовании. И должен предупредить тебя, что созвонюсь с мэром Сент-Альфонса и сообщу ему о случившемся. А также шефу их полиции.

— Звучит разумно, — ответила она.

Бовуар весь разговор только слушал и смотрел, внимательно отмечая, что было сказано и о чём умолчали. В основном, он следил за Гамашем.

Гамаш, фактически, не дал прямого ответа на заданный вопрос. И Жан-Ги не переставал спрашивать себя, зачем Гамаш остался в комнате наедине с телом? Лакост права — опытному следователю надлежало уйти, запереть дверь и дожидаться следственной бригады.

Но Гамаш поступил по-другому.

— А сейчас, — проговорила Лакост, — Мне нужно поговорить с кадетом, обнаружившим тело.

— D’accord, — ответил коммандер Гамаш, и отпер дверь в свои апартаменты.

Натэниел робко сидел на краешке дивана, нервно отвечая на вопросы. Казалось, чем дольше длился разговор, тем взволнованнее становился юноша, независимо от того, какие это были вопросы и насколько мягко они задавались. Хотя, надо отметить, допрос начался не очень удачно.

— Ваше имя?

— Натаниэль Смит.

Он сказал это на французский манер, хотя было очевидно, что имя английское и сам он англичанин.

— Натэниел Смит? — поправила его Изабель Лакост, вернув имени английское звучание.

Натэниел покраснел, рыжие волосы и светлая кожа сделали румянец еще более ярким.

Мы имеем дело с юношей, отчаянно жаждущим сойти за своего, за квебекца, решила Лакост. В то время как цвет волос и румянец выдают его с головой. И хотя нельзя было сказать, что он соврал сразу, прямо с порога, однако он пытался ввести их в заблуждение. Пытался выдать себя за кого-то, кем не является.

Это маленькая, но красноречивая деталь. Шеф-инспектор Лакос по опыту знала, убийства иногда вытекают из крохотных, зачастую незаметных вещей. Убийства почти никогда не становились следствием каких-то грандиозных событий, скорее они случались как результат накопления критической массы мелких обид, пренебрежения и лжи. Шрамов. До поры, пока рана не делалась смертельной.