Чтение онлайн

Стало абсолютно тихо, тишину нарушал лишь монотонный шорох падающих снежинок. Снег был повсюду — на них, на деревьях, на земле.

И тут раздался новый звук. Хлопанье. Бренчание. Звяканье.

Литавры.

Для них играл свою музыку лес.

Час спустя они вошли в бистро и протянули Оливье два металлических ведёрка.

Он настороженно посмотрел в них, потом разулыбался.

— Ведёрки для сока! Где вы их взяли? — Поставив ведёрки на пол, он полюбовался ими. — Вы таких сроду не видели. Они ещё и полные!

— Мы слили сюда всё содержимое оставшихся, — объяснил Натэниел.

— Жалко было оставлять там сок, — сказала Амелия. — Мы нашли их в лесочке возле Стропил-для-Кровли.

— Так вам удалось её отыскать?!

Ребята кивнули.

Позади Оливье, возле камина, Рут подняла руку вверх, и когда кадеты ей помахали, она в качестве приветствия показала им средний палец.

— Она вообще в курсе, что обозначает этот жест? — шепотом спросил у Оливье Натэниел.

Тот захохотал:

— Она-то уж точно в курсе. А ты?

— Ну, это значит…

— Это значит, что ты ей нравишься, — сказал Оливье.

Жак и Хуэйфэнь тоже были тут. С горячим шоколадом и картой, они сидели за столиком, который теперь считали своим. Кивнули молодым кадетам.

Но Амелия с Натэниелом прошествовали мимо них, бросив разве что дружеское «Bonjour». И присоединились к Рут.

— Я бы предложила вам сесть, — сказала Рут. — Но не хочу, чтобы вы это делали.

Натэниел поднял руку и медленно выпрямил средний палец. Он никогда никому не показывал среднего пальцы. Ему очень хотелось, много раз, но он не позволял себе. И вот, когда он наконец решился на этот неприличный жест, его адресатом оказалась старушка.

Казалось бы, не самый весомый случай для гордости собой, однако же, он гордился. Гордился собой, где-то межу волнами накатывающего ужаса.

Роза, угнездившаяся на коленях Рут, заворчала: «Фак, фак, фак».

Рут засмеялась.

— Ай, да к черту! Садитесь. Но ничего не заказывайте.

Сняв свои насквозь мокрые куртки и развесив их на гвоздики у огня, они подвинули свои стулья поближе к теплу. Рут склонилась к кадетам и осмотрела их как следует. Промокшие, застывшие до мозга костей. Но счастливые.

— Нашли Стропила-для-Кровли, — констатировала она, и кадеты кивнули. — Но нашли ли вы могилу?

Клара с Мирной отправились с Рейн-Мари в историческое сообщество Сен-Реми. Тамошний секретарь подтвердил: да, была очень успешная ретроспектива по участию их региона в Великой Войне.

— Не скажете, где теперь все материалы той ретроспективы? — спросила Рейн-Мари.

— Мы всё отдали вам, разве нет? — сказала пожилая женщина-волонтер.

— Вы отдали мне кучу коробок, — признала Рйн-Мари. — И большую часть я уже просмотрела, но там нет ни единого предмета, относящегося к первой мировой войне.

— Уверены?

Женщина явно подозревала, что Рейн-Мари либо потеряла, либо присвоила архивные ценности. Рейн-Мари почувствовала себя защищающейся, и поняла, что сама вот так же точно смотрела на исследователей, объявлявших, что не получили что-то из материала, который, как она твёрдо была уверена, она сама вручала им.

Она взглянула в вежливо-подозревающее лицо секретаря и улыбнулась.

— Знаю, звучит неправдоподобно, я правда все просмотрела. И, правда, там нет ничего.

— Хм-м... — Женщина уселась на своем пластиковом стуле очень прямо. — Где же они могут быть?

Пока она размышляла, а Рейн-Мари ждала, Клара с Мирной проводили время, блуждая по экспозиции, размещённой в просторном зале, начинающемся прямо за столом секретаря. Тут было полно одежды, фотографий и карт.

— Смотри, эта подписана, — сказала Клара. — Тюркотт.

— И датирована 1919-м годом.

На карте изображались Сен-Реми, шумный город лесорубов, и Вильямсбург, и даже Стропила-для-Кровли. Не окрещённые ещё в Notre-Dame-de-Doleur.

Но там не было Трех Сосен.

— Почему? — спросила Клара.

Мирна не ответила. Она стояла рядом с манекеном, облачённым в кружевное свадебное платье. Талия манекена равнялась окружности предплечья Мирны.

— Люди в ту пору были мельче, — объяснила Мирна Кларе. — Недостаток питания.

— Недостаток круасанов.

— И как только они выжили? — посетовала Мирна, покачав головой.

— Дух первопроходцев, — сказала Клара.

— Есть! — проговорила Рейн-Мари от секретарского стола. — Идём.

— Куда на этот раз? — спросили Клара с Мирной, стараясь успевать за ней.

— В Легион. Показ проходил там, и секретарь предполагает, что всё сложили в коробки и оставили в подвале, а потом просто позабыли.

— Какая ирония, — проговорила Мирна.

Большую часть дня коммандер Гамаш провёл в своём офисе в Академии. Дверь закрыл, скорее даже заблокировал.

Посыл был ясен.

Держись подальше.

Но Бовуар не мог.

В который раз за день Жан-Ги останавливался перед дверью и смотрел на неё.

— Он у себя? — снова спросил он у ассистентки коммандера, сидевшей за своим столом.

— Oui. И так весь день, — ответила мадам Марку.

— И чем он занят?

Она взглянула на Бовуара с недоверием и иронией. Он знал, что она ему не ответила бы, даже если бы могла. Но он должен был попробовать.

Жан-Ги склонил ухо к двери, однако ничего не расслышал.

Тут всякая ирония исчезла из глаз мадам Марку, уступив место неодобрению.

— Он просил его не беспокоить. Вы уже установили, кто убил профессора ЛеДюка? — поинтересовалась она.

— Пока нет, но…

— Так может, уже пора этим заняться, вам не кажется?

Это был не вопрос.

Наконец, на исходе дня, Жан-Ги вернулся, надеясь на отсутствие секретаря. Но она все еще была на месте.

Бовуар ей улыбнулся, прошёл мимо, постучал. И вошёл. Невзирая на протесты и крик: «Стойте!».

Арман Гамаш бросил на него жесткий взгляд, рука инстинктивно опустилась на крышку ноутбука.

Он смотрел на Жана-Ги и медленно закрывал крышку. Жест был равен пощечине, да такой, какую мало какая рука могла влепить.