Чтение онлайн

Лит.: Миллер Дж., Галантер Е., Прибрам К., Планы и структура поведения, М., 1965; Леонтьев А, А., Психолингвистика, Л., 1967; Речевое воздействие, М., 1972; Психолингвистика за рубежом, М., 1972; Основы теории речевой деятельности, М., 1974; Psycholinguistics, 3 ed., Bloomington — L., 1967; Slama-Cazacu Т., Introducere ^in psiholingvistica, Buc., 1968; её же, La psycholinguistique, P., 1972; Advances in psycholinguistics, Arnst. — L., 1970; H"ormann H., Psycholinguistics, B., 1971; Slobin D., Psycholinguistics, Glenview—L., 1971; Prucha J., Soviet psycholinguistics, Hague — P., 1972.

А. А. Леонтьев.

Психологи'зм в социологии, методологический подход, свойственный некоторым направлениям буржуазной социологии, ведущим начало от Г. Тарда, Л. Уорда, У. Мак-Дугалла, Ч. Кули и др., и активно практикуемый современными школами символического интеракционизма (Дж. Миди его последователи), неофрейдизма, а также феноменологической социологией (Х. Беккер, Э. Гофман и др.) и этнометодологией. Для всех разновидностей П. характерно стремление объяснить социальные взаимоотношения и структуры на основе психологических данных. В ранних, более грубых и примитивных формах П. преувеличивалось значение генетических факторов и формы социального поведения выводились из якобы исконно присущих человеческой психике свойств — сексуальности, агрессивности, аффективности, влечения к смерти и т.д. Свойствами личности (или национального характера) пытались объяснить такие социальные явления, как войны, расовые и классовые конфликты и т.д. В дальнейшем П. эволюционировал в сторону отказа от идей генетической предопределённости человеческого поведения, сохранив вместе с тем установку на отрицание реальности таких объектов, как общество, социальная система, организация и т.д. Такого рода понятия объявляются сторонниками П. метафизическими. Приверженцы П. не выходят за рамки анализа непосредственного взаимодействия людей, оперируя главным образом такими понятиями, как «непосредственно наблюдаемое поведение», реакция на ситуацию и т.п. Методы психологического анализа имеют известное значение при исследовании малых групп и коллективов (см. Социометрия), однако несостоятельны при изучении более широких социальных проблем.

В современной буржуазной социологии предпринимаются попытки преодолеть ограниченность принципов и установок П. с помощью соединения его с анализом больших социальных систем (Т. Парсонс, А. Этциони, П. Блау, Ф. Селзник и др., см. Структурно-функциональный анализ). Однако исходные посылки и в этом случае остаются по преимуществу психологическими.

Марксистская социология, показывая ограниченность П., устанавливает реальное соотношение социального и психологического, выражающееся в социальной обусловленности последнего.

Лит.: Замошкин Ю. А., Психологическое направление в современной буржуазной социологии, М., 1958; его же, Кризис буржуазного индивидуализма и личность, М., 1966; Кон И. С., Позитивизм в социологии, Л., 1964; Парыгин Б. Д., Основы социально-психологической теории, М., 1971; Bogardus E. S., The development of social thought, 4 ed., N. Y., [I960]: The behavioral sciences today, ed. by B. Berelson, N. y. — [a. o.], 1964; Merton R., On theoretical sociology, N. Y., 1967.

Л. А. Седов.

Психоло'гии институ'т Академии наук СССР. Организован в 1971 в Москве. Основные направления исследований: комплексная разработка фундаментальных проблем общей психологии и теоретическх основ её прикладных разделов, перспективной программы её развития в стране; социально-психологические аспекты организации и деятельности трудовых коллективов, психология личности; психологические проблемы общественного труда, творческой деятельности людей, процессов управления; изучение материальных основ психики. На институт возложены функции головного научного учреждения в разработке общей, социальной, инженерной, педагогической, медицинской психологии, психологии специальных прикладных областей, психофизиологии; обязанности по повышению квалификации и подготовке специализированных кадров по психологии (аспирантура, стажеры, соискатели); оказание теоретической помощи высшим и средним специальным учебным заведениям.

Психологи'ческая тео'рия ци'кла, буржуазная теория, пытающаяся объяснить смену фаз капиталистического цикла субъективно-психологическими факторами. Широкое распространение П. т. ц. получила с конца 19 в. Английский экономист У. Джевонс полагал, что циклические экономические кризисы представляют собой явления чисто психологического характера: развитие цикла определяется, по его мнению, сменой настроений уныния, оптимизма, ажиотажа, разочарования и паники. В начале 20 в. П. т. ц. была детально разработана английским экономистом А. Пигу, который считал, что важнейшую роль в циклических колебаниях капиталистического воспроизводства играют изменяющиеся предположения предпринимателей относительно последующего развития конъюнктуры. Кризис перепроизводства, по концепции Пигу, наступает в результате накопления «ошибок оптимизма» делового мира. Среди современных буржуазных теорий капиталистического цикла преобладают кейнсианские концепции (см. Кейнсианство), составной частью которых оказывается П. т. ц. В период циклического подъёма преувеличенные ожидания, по мнению английского экономиста Дж. М. Кейнса, берут верх над трезвыми расчётами; в условиях же экономического кризиса предприниматели утрачивают веру в возможность интенсивного расширения производства. На ход развития капиталистического цикла влияет ряд «психологических детерминант» и, в частности, основной психологический закон, действие которого выражается в снижении предельной склонности к потреблению, а также субъективные моменты, связанные со склонностью владельцев денежного капитала к ликвидности. Особенно важное место в кейнсианских концепциях капиталистического цикла занимают оценки предпринимателем предельной эффективности капитала, которые зависят, по мнению Кейнса, от не поддающейся контролю и руководству психологии делового мира. Распространённые в западной литературе экономико-математические модели капиталистического цикла пытаются учесть в качестве особого фактора «ожидания», т. е. суждения предпринимателей о возможном расширении или сокращении рыночного спроса, движении цен, рыночных ставок ссудного процента и т.д. Концепции, пытающиеся объяснить циклический характер капиталистического воспроизводства чередованием волн оптимизма и пессимизма или др. психологическими факторами, характеризуются ярко выраженной субъективно-идеалистической методологией. Согласно П. т. ц., кризисы наступают не в результате действия присущих капитализму объективных экономических законов, а как следствие смены заложенных в самой природе человека оптимистических и пессимистических ожиданий. Тем самым проблема капиталистического цикла приобретает внеисторический и внесоциальный характер; во всех разрушительных явлениях, связанных с сокращением капиталистического производства, в кризисном падении доходов трудящихся и увеличении безработицы оказывается виновной, в соответствии с П. т. ц., не капиталистическая система хозяйства, а свойственная людям смена настроений и др. психологические особенности их поведения. Марксистско-ленинская экономическая теория никогда не отрицала роли психологических факторов в развитии капиталистического цикла; их действие особенно наглядно проявляется, например, в периоды биржевой паники, в обострении кредитно-денежных кризисов и массовом истребовании банковских вкладов, однако циклический ход воспроизводства общественного капитала обусловлен не психологическими факторами, а основным противоречием капитализма — между общественным характером производства и частнокапиталистическим присвоением. Антинаучный характер П. т. ц. проявляется в абсолютизации и игнорировании производного характера «психологических детерминант». В действительности массовая смена настроений всегда является следствием объективных экономических процессов, вызванных к жизни резким обострением противоречий капиталистического воспроизводства.

Лит.: Маркс К., Капитал, т. 1, Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 23; его же, Теории прибавочной стоимости (IV том «Капитала»), там же, т. 26, ч. 2; Энгельс Ф., Анти-Дюринг, там же, т. 20; Ленин В. И., Материализм и эмпериокритицизм, Полное собрание соч., 5 изд., т. 18; его же, Марксизм и ревизионизм, там же, т. 17; Кейнс Д. М., Общая теория занятости, процента и денег, пер. с англ., М., 1948; Блюмин И. Г., критика буржуазной политической экономии, т. 3, М., 1962; Осадчая И. М., Современное кейнсианство, М., 1971; Pigou A. C., Industrial fluctuations 2 ed., L. 1929; Duesenberry J. S., Business cycles and economic growth, N. Y., 1958; Lundberg Е., Instability and economic growth, New Haven L., 1968.

Р. М. Энтов.

Психологи'ческая шко'ла в литературоведении, сложилась в Западной Европе и России в последнюю треть 19 в., отражая общий поворот социологии, философии и эстетики к психологизму. Пересматривая и развивая идеи культурно-исторической школы и особенно биографического метода, она противопоставляла себя спекулятивной («общефилософской») эстетике (в т. ч. классической немецкой). Главным предметом изучения для П. ш. стала внутренняя, психологическая сторона творчества, и прежде всего — душевная жизнь автора, поскольку искусство, по словам одного из основоположников этой школы В. Вундта, «выражает все то, что человек носит в себе, как впечатления внешнего мира и как свои собственные душевные движения» («Основы искусства», СПБ, 1910, с. 7). Художник творит для себя: воплощая в образы мучающие его мысли, чувства, настроения, он тем самым освобождается от них; само произведение становится моделью души создателя. Все особенности произведения выводятся из своеобразия личности художника, а различия между произведениями объясняются различием переживаний и психологических типов (поэты выражения и поэты воплощения, художники-наблюдатели и художники-экспериментаторы). Историческое развитие искусства (литературы), его общественная обусловленность отодвигались на второй план. Сторонники П. ш. не признавали объективного характера художественного содержания: оно всегда сиюминутный процесс, поскольку его порождает («вкладывает») сам читающий в зависимости от собственного, неповторимого опыта жизни. «Заслуга же художника не в том minimum содержания, какое думалось ему при создании, а в известной гибкости образа, в силе внутренней формы возбуждать самое разнообразное содержание» (Потебня А. А., Мысль и язык, Харьков., 1892, с. 187).

П. ш. представляли в Западной Европе труды литературоведов (С. Жирарден, Э. Эннекен, В. Вец), а также эстетиков и искусствоведов (В. Вундт, Э. Эльстер, Н. Фолькельт); на рубеже 19—20 вв. П. ш. уступает место школам интуитивизма и психоанализа.

В России первым идеи школы изложил А. А. Потебня («Мысль и язык», 1862); в дальнейшем она представлена в работах его учеников (Д. Н. Овсянико-Куликовский; А. Г. Горнфельд, Т. Райнов, М. С. Григорьев и др.) и в журнале «Вопросы философии и психологии» (1899—1918); как целое перестала существовать в 20-е гг. Осваивая наследие П. ш. (особенно Потебни), марксистские исследователи критиковали её за абсолютизацию субъективной стороны творчества, утверждение безграничности истолкований художественной идеи и недооценку исторической динамики искусства.

Лит.: Овсянико-Куликовский Д. Н., Вопросы психологии творчества, СПБ, 1902; M"uller-Freinfels R., Psychologie der Kunst, Bd 1-2, Lpz., 1922-23.

В. В. Курилов.

Психологи'ческая шко'ла пра'ва, одно из направлений буржуазной правовой науки, сложившееся на рубеже 20 в. одновременно с появлением психологических направлений в социологии и др. социальных науках. С точки зрения представителей П. ш. п., причины, обусловливающие существование и действие права, коренятся не в социально-экономических и классово-политических условиях государственно-организованного общества, а в психологии личности или социальной группы. Право рассматривается ими как продукт различного рода психологических установок, инстинктов (например, властвования и подчинения), эмоций. Один из родоначальников П. ш. п. — французский социолог и правовед Г. Тард, считавший, что в основе всех социальных ценностей и норм, в том числе и правовых, лежит инстинкт подражания. Наиболее глубоким и оригинальным представителем П. ш. п. был русский юрист Л. И. Петражицкий. В немецкой литературе под влиянием фрейдизма и бергсонианства сложилась концепция «правового чувства» (Рюмелин, Рицлер, Изай и др.), согласно которой главным в праве являются не нормы, а судебные решения, в основе которых лежат интуиция, подсознательные переживания, глубинные психологические установки судьи. В 30-х гг. эта концепция, безгранично расширяющая в нарушение принципа законности т. н. «свободное судейское усмотрение», была воспринята в США реалистической школой права. После 2-й мировой войны 1939—45 в буржуазной литературе сохраняли значение такие разновидности П. ш. и., как т. н. скандинавская школа права Хагерстрёма-Росса, концепции Р. Веста, П. А. Сорокина и Н. С. Тимашева, которые, модернизируя отдельные положения Петражицкого, основой права считали психологию социальной группы, а не отдельного индивида.

Марксизм не отрицает важной роли индивидуальной и социальной психологии в процессе функционирования права. Однако с точки зрения материалистического понимания права как продукта социально-экономических и классово-политических отношений теоретико-методологические позиции П. ш. п. ошибочны. Они ведут к идеалистической трактовке социальных корней права и его генезиса, к оправданию субъективно-волюнтаристских тенденций в процессе правотворчества и применения права, к принципиальной недооценке гарантий правопорядка и законности.