Чтение онлайн

Трудно определить точно, когда отношение Ельцина к Горбачеву трансформировалось в неукротимую ненависть. Еще весной 1989 года Ельцин говорил и на людях, и в частных беседах, что желает возвратиться в команду Горбачева (насколько это говорилось искренне — другое дело). Горбачев не призвал его в 1988–1990 годах, а в дальнейшем сам Ельцин не пошел на мировую. После избрания Ельцина председателем российского парламента, когда «возродившегося» политика уже нельзя было игнорировать, именно Горбачев отверг сотрудничество, постоянно обвиняя Ельцина в политических играх. Нетрудно представить себе, как эгоцентрик типа Ельцина выработал чудовищную ненависть к Горбачеву. Он часто стал заострять отношения безответственными инициативами, особенно слепо враждебными в 1990–1991 годах… Ельцинское требование к Горбачеву в феврале 1991 года уйти в отставку явно было рассчитано на то, чтобы Горбачев немедленно обратился к ненавидящим Ельцина деятелям из поздней КПСС с целью ударить по екатеринбуржцу в российском парламенте. Но эта попытка предпринятая перед всей нацией, усевшейся перед телевизионными приемниками, только сыграла на руку Ельцину.

Горбачев никогда так и не понял, что его негативное отношение к Ельцину как ничто иное делает Ельцина популярным в народе. Мэтлок «Для фигуры столь интеллектуально высокомерной, как Горбачев, трудно было понять, что постоянное унижение его неизменного политического противника увеличивало популярность последнего, а Горбачев уже не мог трезво взглянуть на процесс, ввергающий страну в глубочайший кризис… Они позволили своим личным эмоциям ослепить их в отношении политических последствий их соперничества»546.

Согласно анализу российских точек зрения, американская сторона выделяет «три школы» интерпретации места и роли Горбачева в русской истории.

— Горбачев проходная фигура русской истории, не представляющая собой настоящего реформатора. Он инициировал некоторые перемены с целью укрепить свою личную власть, а это невольно повело к реформам, которые оказались за пределами деятельности Горбачева.

— Горбачев начал проводить реформы, но быстро сбился с пути. Перемены оказались такого масштаба, что Горбачев не смог понять даже их смысла, не говоря уже о том, чтобы контролировать их. В конечном счете он стал жертвой реформ, которые он начал.

— Горбачев был подлинным реформатором, но ему пришлось столкнуться с противодействием руководства коммунистической партии, которая противилась новациям, и это стало грозить его отстранением от власти, если бы он продолжал прямолинейное движение. Это привело его к тактическим компромиссам, в ходе которых он пытался избавиться от контроля КПСС. Его понимание реформ становилось все более радикальным и, будь ему дано еще несколько месяцев, он преуспел бы в отстранении от власти Коммунистической партии и основал бы государство, базирующееся на господстве закона, сохранил бы конфедеративный союз из основного числа советских республик547.

Заметим, что сам Горбачев настаивает на том, что он — подлинный и радикальный реформатор.

Что касается Ельцина (как ключевой фигуры драмы), то, как пишет Джек Мэтлок, «если страна дезинтегрирует далее, станет дрейфовать в сторону болота преступлений и коррупции, порождая демагогические призывы восстановить империю, Ельцин будут видеться как трагический царь Борис Второй, чье правление спорной легитимности привело к «смутному времени» и национальному позору»548.

Есть специалисты этого периода, которые называют ключевой фигурой украинского президента Кравчука: единое государство без Украины, будь это унитарное государство, федерация или конфедерация, было нежизнеспособно. Кравчук не шел ни на какие компромиссы, независимая Украина была его целью. Ни Горбачев, ни Ельцин не могли воссоздать государства без той или иной степени содействия Киева, а в «матери городов русских» засели противники всего русского.

Но чем руководствовались лидеры? Пятая точка зрения исходит из примата международной обстановки, сделавшей прежний курс Советского Союза практически невозможным. Вот мнение советника президента Клинтона С.Зестановича: «Трудное международное окружение ранних 1980-х годов обязало советское руководство прибегнуть к переменам, но жесткая западная политика не позволила этому руководству завершить свою работу. Рейган, Тэтчер, Буш и другие западные лидеры, имевшие дело с Горбачевым… по существу дали ему орудие самоубийства. Как это часто бывает в подобных ситуациях, избранная жертва оказалась склонной принять совет, если он облечен в наиболее вежливую возможную форму. Создалась ситуация, когда жертва приходит к заключению, что его друзья, семья и коллеги будут в конечном счете лучше относиться к нему если последуют вслед за ним. Советский коммунизм, международное окружение поздних 80-х годов представляло собой размягчающую среду, в которой, после долгих мучительных размышлений, оказалось возможным повернуть оружие против самого себя»549. Иначе не объяснишь крах государства, в котором рабочие не бастовали, армия демонстрировала предельную покорность, союзные республики (до поры) думали максимум о «региональном хозрасчете», село трудилось, интеллигенция писала и учила.

«Советский Союз, — пишет М. Раш, — хотя и встретил трудности, вовсе не был обречен на коллапс и, более того, не был даже в стадии кризиса. Советский Союз был жизнеспособным и, наверное, существовал бы еще десятилетия — может быть очень долго — но он оказался восприимчивым к негативным событиям вокруг. Жизнеспособный, но уязвимый, Советский Союз стал заложником отвернувшейся от него фортуны. То, что ослабленный организм пошел не по дороге жизни, а умер на руках у неуверенного доктора, использующего неиспытанные доселе лекарства, является, прежде всего, особым стечением обстоятельств»550. Для этой группы интерпретаторов потеря советским руководством веры в свое будущее, смятение и самоубийственный поиск простых решений очевидны. При этом имел место своего рода «эффект бумеранга». Оголтелая прежняя советская пропаганда настолько демонизировала образ Запада, что нормальная психика многих интеллигентов не могла отреагировать иначе, как броситься в другую крайность, теряя историческое чутье и собственно критическое восприятие действительности. Теряя здравый смысл.

Все большее число интерпретаторов акта распада Востока приходят к выводу о ключевом значении восприятия окружающего мира советскими лидерами, Горбачевым в первую очередь551. Обретает главную важность вопрос: каким Горбачев и его окружение видели мир, какие планы строили, что имели в виду действуя столь энергично, во что верили, к чему стремились, в чем заблуждались? Такие авторы, как Д. Обердорфер, М. Бешлосс, С. Талбот, Д. Ремник, провели немало часов, интервьюируя главных героев драмы, прежде всего в Кремле. Что было сказано для «массового потребления», а что еще предстоит открыть как историческую истину — также большой вопрос.

Специалисты расходятся и в определении ключевого события, приведшего к развалу СССР. Несколько событий выделяются среди прочих.

— Крушение Берлинской стены в ноябре 1989 года. Крах ГДР сломал всю систему налаженных отношений в СССР, уничтожил ведущего экономического партнера, нанес удар по партии, не понимавшей такой сдачи позиций и находившейся не в состоянии объяснить дальнейшее всей изумленной стране.

— Декларация суверенитета, принятая российским парламентом в июне 1990 года. Все дальнейшее было движением вниз, неустанным и непреклонным. Ослабление осевого стержня страны привело к неведомым доселе надеждам всевозможных суверенитетов. Определение России как государства меньшего, чем СССР, заведомо обрекло Союз.

— Создание сепаратной Коммунистической партии РСФСР летом 1990 года поляризовало общую до того партийную систему и, в конечном счете, парализовало общую политическую систему страны.

— Экономические шатания 1990 года, когда руководство меняло курс то на союз с реформаторами, то возвращалось к прежней системе. И левые и правые ощутили себя в тупике, а поиски выхода оказались дорогостоящими.

— Взятие республиками на себя 1 января 1991 года сбора налогов, что заставило Центр пересмотреть единый до того бюджет — кровеносную систему государства.

— Влиятельно представление о том, что избрание Ельцина президентом России 12 июня 1991 года заведомо обрекло страну на расхождение в отдельные национальные квартиры.

— Приход к власти ГКЧП в августе 1991 года. До этого события «все еще было возможно». Атмосфера в стране после августа не позволяла принять верный курс, трезвое решение.

— Беловежское решение, которое перечеркнуло все надежды на конфедерацию или еще менее обязывающую форму национального сожительства.