Чтение онлайн

– Откуда, простите, у вас эти сведения?

– Ну… коммерческие каналы. Так что сделка, повторяю, скорее всего, не состоялась, может быть, и к лучшему. Поскольку факта, который мог быть истолкован как криминальное деяние, теперь у нас нету, а что касается намерений, то они у нас не наказуются.

– Как просто все у вас получилось, – приветливо улыбнулся Турецкий. – Но как же быть с материалами? Ведь они, насколько я вас понял, находились у Матюшкина?

– Я могу примерно догадаться, где он мог их хранить – жесткий диск, дискеты, вероятно, и сам компьютер.

– И вы найдете и передадите их следствию, так?

– Именно так.

– Скажите, а что, часто Матюшкин пользовался вашим транспортом?

– В каком смысле? – насторожился Плешаков.

– Ну… разъезжал на ваших машинах.

Плешаков недоуменно пожал плечами, не понимая сути вопроса.

– Вообще-то, – хмыкнул он, – у генерала было достаточно своих автомобилей. Не помню, может быть, раз-другой, в каких-нибудь экстренных ситуациях. А что?

– Накануне убийства на Новой Басманной возле компьютерной мастерской довольно длительное время находился ваш «мерседес». Можете объяснить, что он там делал?

– Да-а?! – изумился Плешаков. – А что он там, простите, делал?

– Я первый спросил! – рассмеялся Турецкий.

– Понятия не имею! Вы серьезно?

– Да уж куда более.

– Я обязательно это выясню! Черт знает что! Впрочем, может… Нет, я не хочу пока никого подозревать. Только после тщательной проверки. Обещаю вам, – твердо заявил Плешаков. Но он был явно растерян: нервные движения рук выдавали.

– Ну хорошо. – Турецкий не хотел сейчас его дожимать, чтобы из якобы раскаявшегося не превратить в упертого врага. Нет, не от хорошей жизни пошел на этот шаг Плешаков. И тут надо ему помочь самому залезть в ту же яму, которую он старательно рыл противнику…

Таким образом, если следовать логике Анатолия Ивановича, просматривалась прямая связь сразу между тремя преступлениями: кражей в НИИ, убийствами на Новой Басманной и взрывом автомобиля соседа Турецкого Глеба Бирюка, пассажиром которого Александр Борисович, к своему счастью, не оказался совершенно случайно.

Пленка с записями переговоров Западинского и компании в ресторане «Русский дом» и собственные показания Плешакова позволяли делать однозначные выводы. Оставалось немногое: конкретно назвать имена исполнителей. Заказчик был ясен.

Следующая версия Плешакова, касавшаяся убийств Олега Скляра и Артема Никулина, а также похищения – якобы, конечно, похищения – Елены Скляр, представляла еще больший интерес для Турецкого, хотя к этим делам ни он лично, ни Генеральная прокуратура ни малейшего отношения не имели. Одно убийство расследовалось, кажется, в Московской городской, а второе – в Люберецкой районной прокуратурах. Дела же о похищении – Грязнов, как обещал, проверил, где мог, – нигде не было. Следовательно, не имело место быть и само похищение.

И вот здесь впервые для Турецкого, в смысле со всей определенностью и адресностью, возникло имя Вадима Скляра. Версия на его счет, кажется, полностью подтверждалась. Опять же основанием для такой уверенности являлись свидетельские показания самого Плешакова и косвенные выводы, извлеченные из магнитофонных записей. Не густо, но… Во всяком случае, с этим можно было работать.

Да и старина Пит теперь мог быть доволен действиями коллег.

И что же оставалось? Окончательно созрела идея проведения массовой операции, а лучше сказать, большой зачистки, как нынче модно выражаться, в рядах Западинского и матвеевской братвы, возглавляемой Борисом Абушахминым.

Под занавес, что называется, на дорожку, Плешаков выдал еще одну информацию, касавшуюся теперь уже убийства в ресторане «Русский дом», что на подъезде к Сергиеву Посаду. И там все те же действующие лица – Формоза и иже с ним. Но это просто так, к сведению.

Турецкий поинтересовался у слишком словоохотливого хозяина, чем вызваны эти его чистосердечные признания, которые, кстати, были тщательно запротоколированы сидевшим рядом с Турецким следователем Карамышевым, и теперь они ожидали, что Плешаков прочтет их и подпишет, как это положено по уголовно-процессуальному закону.

Плешаков ответил, что в последнее время его телефон буквально разрывается от угрожающих звонков. Большинство из них почему-то связаны именно с делом о краже в НИИ. Неизвестные постоянно требуют, чтобы он вернул им разработки по лекарствам, угрожая в противном случае убить его. Вот так простенько: замочить и все. Другая часть звонков – на другую тему, но в том же приказном тоне, с постоянными угрозами жизни. Эти требуют, чтобы он вернул на свой канал рекламу, которую готовит агентство Западинского. И вообще перестал рыпаться и пытаться проводить собственную информационную политику на Ти-ви-си. Здесь нечего и рассуждать, концы видны. Кому нужно захватить его канал? Да конечно Западинскому! И двух мнений нет. То есть заказчик и здесь абсолютно ясен.

Сообщая все вышеизложенные сведения ответственному работнику Генеральной прокуратуры, Плешаков выразил надежду, что его заявление органам следственной власти поможет оградить его лично и крупнейшую организацию, которую он возглавляет, от угроз и наветов со стороны нечистоплотных конкурентов.

Высказавшись таким образом, Плешаков оставил Турецкого и его помощника полными раздумий, а сам принялся читать протокол собственных показаний, исправляя допущенные следователем Карамышевым неточности и грамматические ошибки.

– Ответьте мне честно, Анатолий Иванович, – сказал наконец Турецкий, глядя в окно, – мы это заносить в протокол допроса не будем, честное слово.

– Слушаю?

– У вас серьезные основания опасаться за собственную жизнь?

– Я же сказал… эти звонки… предупреждения…

– Тогда какого же, извините, черта вы полезли вчера прямо в пасть ко льву?

– Не понял? – нахмурился Плешаков.

– Зачем «стрелку» забивали в «Стрешневе»?

– А… откуда вам это известно?

– Я тоже был в этом ресторане. И видел вас обоих. Но вы не ответили.

– Как вам сказать?…

– Я просил честно. Повторяю, записывать ваш ответ не буду.

– Когда-то мы с Виталием даже находились в дружеских отношениях. Я подумал, что, может быть, стоит вспомнить старое… Договориться как-то…

– Не получилось?

– Нет.

– Тогда все понятно.

– Что именно?

– Почему я здесь сегодня. Но это эмоции. А следствию понадобятся факты. Много фактов. Кстати, вы так и не сказали, забыли, видимо, где вы охраняете Елену?

– Ах ее? У меня тоже есть коттедж. С хорошей охраной. Но я предпочитаю не афишировать местонахождения. В целях все той же безопасности.