Большая
Шрифт:
Пролетая мимо моей жены, я безапелляционно заявил:
– Гуляю я, убираешь ты.
Она, оценив мой полет, тотчас же согласилась:
– Хорошо, дорогой, как скажешь! – После чего ехидно хихикнула и добавила:
– Интересно, а ее можно «растравить»?
Как бы в ответ на ее вопрос из-за угла дома появился человек с ведрами. Швабра на ножках именуемая Кралюгой, резко дернула метра на три в сторону и басовито, но испуганно забухтела. Я обмотался возле небольшой яблоньки, передохнул и продолжил дискуссию.
– «Растравить» можно и меня, особенно сейчас, но при прочих равных от хулигана…
Жена дождалась, когда я размотал себя с дерева, после очередного взбрыкивания нашей бывшей маленькой собачки и закончила за меня:
– Думаешь, не защитит?
– Нет, я думаю что… – еще один короткий пробег с зацеплением за следующее деревцо. – Я думаю от хулигана она всяко разно быстрей меня будет убегать. Так что есть идея… – я прервался, для того чтобы встать с земли и очистить рот от набившегося в него снега. – Ага… Будет убегать быстрей, как ты заметила! Так что есть идея – подумать, как бы ей грамотную буксировочку-то заделать от угрозы, желательно с последующей остановкой по команде, а не мною якорем об дерево. Уф!
Я выдохнул. Не от усталости, сколько от запаха. Наконец-то свершилось то, зачем, собственно, собаку и выводили на улицу. Жена тоже вздохнула.
– Не фига себе! Тут, пожалуй, совковой не обойдешься. Пойду за снеговой, однако!
И она б ушла, если…
Приближающийся к нам мужчина (со стороны неполного забора) вел на поводке крупную белую собаку. (Правда, гораздо меньше чем Кралюга). Пес унюхал «собеседника» и понесся в нашу сторону. Наша «меховая фабрика» в виде исключения почему-то решила не пугаться, а, напротив, с азартом кинулась навстречу.
Как я убедился, мужчина овладел сложной наукой «система якорного торможения» гораздо лучше меня. Я только позавидовал, с какой элегантностью, лишь небрежно касаясь деревьев и столбов забора, он неторопливо перебегал вслед за своим псом к нам. (Чувствовалось – добротный опыт позволяет ему продвигаться так легко и непринужденно, несмотря на явную физическую мощь собаки). Метра за три он приветственно крикнул:
– У вас девочка?
Я утвердительно кивнул, подумав про себя, а что было бы, если не девочка? Ведь он же почти переместился к нам?
К нам подошла жена. И вовремя. Ответить на вопрос, что это у нас за порода я бы наверное не смог при всем желании. Слишком уж занят был поводком и собой, так как две собачьи тушки затеяли игрища прям на тропинке.
Жена ответила на вопрос о породе что-то вроде «Гобийская пастушья борзая» (кстати, ни до, ни после я так и не узнал, откуда в её мозгу всплыло это… гобийская… пастушья… да еще и борзая) и сразу же разговор пошел в сторону еды, выгула, витаминов, подкормок и т.д. Про свою породу мужчина ничего говорить не стал. Наверное посчитал, что и так известная.
Где-то посреди разговора и моих мучений прозвучала фраза:
– Ну ладно, нам уже пора. – И человек стал молча буксировать свою псину в сторону дома. Я же предварительно обмотался вокруг столбика. Напоследок жена спросила у него, с какой-то озорной веселостью:
– Позвольте поинтересоваться, а у вас, что за порода?
Мужчина насупил брови, подвигал челюстью и важно заявил:
– Алабай.
– Эге, – почему-то вырвалось у меня. – А вы его когда покупали, он тоже был алабаем?
Он обиделся и ничего не ответил. Уже вдогонку я прокричал как можно вежливее:
– Извините, пожалуйста, вы вчера никакого желания по поводу своей собаки не загадывали?
Человек обернулся, покачал головой и заспешил дальше.
– Ну хоть не слышали свиста вечером? Такого, тихого… как… Как рак свистит как будто?
В этот раз обернулось двое: владелец и собака. Мне показалось, что возле виска пальцем покрутили оба. Я повернулся к жене.
– А что? Вдруг у него тож такое было? Сообща чего-нибудь и придумали. Правда же ж?
– Нет. Пойдем в дом. Поедим, её еще раз покормим, и будем думать, как нам выпутываться из этого.
– И выпьем!
– А-а-а… Ну в этом есть резон, кстати… – в виде исключения согласилась со мной жена. – То есть ты хочешь прийти в тоже состояние и…
– И пойдем в дом, – перебил я её. Холодно. Там обдумаем.
Кралюга весело запрыгала возле меня и чуть после на мне. После такого массажа в голову пришла мысль. Но она требовала сопоставления.
Вечер. Третье января.
Часть вторая: желание.
Кралюга весело запрыгала возле меня и чуть после на мне. После такого массажа в голову пришла мысль. Но она требовала сопоставления.
Мы уселись на кухне, кое-как приведя в порядок прежние и нынешние разрушения (после прогулки пушистый огромный организм затребовал опять еды и получил засохшую буханку хлеба).
– Вот интересно, после еды она опять захочет на улицу?
– Я больше не пойду. У меня все болит. – Категорически заявил я на прозрачный намек жены.
– Пойдешь! И я пойду! Куда мы денемся. В противогазах спать неудобно, я так думаю! Да и нет их тут у «И». Наверное.
– Ладно. Понятно. Пойдем. – Я согласился довольно быстро, стоило только подумать о.… В общем, быстро я согласился.
– Слушай, такая штука получается, интересная. Я когда кричал на нее и ошибся со словом, то был очень зол на собаку. Так?
Жена молча кивнула, никак не комментируя моё заявление.
– Рак свистнул сразу после этого. Так?
Опять молчаливый кивок.
– Значит… Значит надо опять на нее разозлиться и крикнуть обратное слово.
– Какое… обратное?
– Ну как какое? – я уже чувствовал, что начинаю злиться на всех. – Тогда я ошибся и сказал «станешь большой», а теперь надо сказать «станешь маленькой». И все!