Чтение онлайн

Или что, если мы с Делией начнем встречаться, и эти отношения завершатся так же, как и все остальные? Нет гарантии, что наша любовь никогда не кончится. Делия может найти кого-нибудь, кто ей понравится больше, или решит, что я ужасно плохо целуюсь, или вдруг подумает, что мои шутки вовсе не смешные. Сердце мое будет разбито, и я потеряю то, что для меня важнее всего на свете.

Тяжело вздохнув, я лег на кровать. Молчащий телефон, казалось, издевался надо мной, и у меня зачесались руки швырнуть его об стенку. Вместо этого я снял трубку и набрал шесть первых цифр номера Бирнов.

Я хотел уже нажать последнюю кнопку, но вдруг остановился. Несколько секунд сидел неподвижно в полном оцепенении, уставившись на открытку с портретом Майкла Джордана, висевшую на стене. Я не могу этого сделать, понял я. Не могу рисковать дружбой. Ставки слишком высоки.

Не удосужившись даже раздеться, я выключил свет и рухнул в постель.

— Делия никогда не узнает о моих чувствах, — дал я себе клятву. — Никогда.

Я проснулась в воскресенье утром с жуткой головной болью. Снизу раздавались бодрые голоса родителей, споривших, покупать или не покупать новый водонагреватель. Я застонала и зарылась лицом в подушку, потому что передо мной живо встали последние двадцать четыре часа сплошной пытки. Эллен и Кейн. Кейн и Эллен. Делия и — никто. Было, кажется, около половины шестого утра (да, я пролежала без сна почти всю ночь, разглядывая трещины на потолке), когда я окончательно поняла, почему мне так скверно. И тогда я в первый раз вслух выговорила эти слова — просто для того, чтобы проверить, правда ли это:

— Я влюбилась в Кейна.

Произнести это оказалось еще труднее, чем думать. По лицу скатилось несколько слезинок. Еще нет и десяти часов, а я уже плачу. Ну и ну, хорошенькая жизнь, насмешливо подумала я. И повернулась на другой бок, заставляя себя снова и снова повторять правду.

Когда я больше не смогла выносить собственных мыслей, я вытащила себя из постели. Конечно, еще рано, но нет смысла откладывать неизбежное. Я должна порвать все связи с Кейном, и сделать это необходимо сегодня.

Я надела самые старые джинсы и достала из шкафа линялую фирменную школьную футболку. В довершение нацепила бейсболку и сунула ноги в разбитые мокасины. Затем с трудом собрала волосы под заколку и вдруг решила, что надо остричь их, хотя Кейн и не настаивал на этом, если я проиграю пари. Ради чего беспокоиться о своей внешности? Все равно с этого дня придется проводить выходные с родителями.

Из стенного шкафа в прихожей я вытащила помятую картонную коробку и поставила ее посреди своей неубранной постели. Потом медленно обошла комнату, касаясь руками различных вещей, связанных со школьными годами. Большинство из них так или иначе напоминали мне о Кейне, и снова слезы покатились по щекам. Я должна избавиться от них всех. Если останется даже самый маленький сувенирчик, напоминающий о нашей дружбе, он станет для меня пыткой.

Я бережно положила в коробку плюшевого мишку, которого Кейн выиграл для меня на карнавале в прошлом году. Я назвала его Хохотунчик, потому что Кейн всегда смешил меня. За несчастной зверюшкой последовали серебряные сережки-висюльки — подарок Кейна на мое шестнадцатилетие.

Я подошла к стене у своего письменного стола и сняла фотографию в рамочке, на которой были мы с Кейном на автомойке. Когда я еще раз разглядывала наши улыбающиеся, вымазанные мылом лица, сердце болезненно сжалось. Бросив снимок в коробку, я тщательно обследовала ящики комода. За последние три года у меня скопился миллион футболок Кейна, я так и не удосужилась вернуть их ему.

— Он взбесится, когда получит их обратно, — прошептала я, поднеся к лицу черную майку.

Через несколько минут (во всяком случае, мне показалось, что прошло совсем немного времени) коробка была полна. Я окинула взглядом комнату — она была теперь голой и безликой. Почти вся моя жизнь оказалась сложенной в картонку. Больше ничего не осталось.

Я подняла коробку и, сгорбившись, тяжело потащила ее к дверям.

— Прощай, Хохотунчик, — сказала я. — Я была рада знакомству с тобой.

Миссис Парсон не пыталась остановить меня, когда я прошла мимо нее и направилась к лестнице. Я была при исполнении, и никто не решался стать на моем пути. Казалось, ступеньки никогда не кончатся, из-за тяжести коробки болели мышцы спины и рук.

У двери в комнату Кейна я бросила коробку. Грохот разнесся эхом по всему дому, возвещая о моем присутствии. Я громко постучалась, не заботясь о том, что родители Кейна могут подумать, что я рехнулась.

— Да? — откликнулся Кейн из комнаты.

Голос был такой знакомый, такой его, что я чуть не отступилась от своей затеи, решив справиться со своими растрепанными чувствами. Но я упрямо тряхнула головой, вспомнив о том, что сама же предостерегала себя именно от такого искушения. Я знала, что встретиться лицом к лицу с Кейном. будет тяжело, но у меня не было выбора.

— Это я, — крикнула я резко, боясь, что голос дрогнет.

Я отворила дверь и ногой втолкнула коробку в комнату. Затем шагнула внутрь и стала, скрестив руки на груди.

— Что случилось? — спросил Кейн, глядя на меня сонно и в то же время обеспокоенно.

Он лежал, завернувшись в одеяло, волосы были взъерошены. Но даже в таком виде он был великолепен. Можно смело изображать его на плакате, рекламирующем матрацы.

— Я принесла все твое барахло, — решительно произнесла я, не имея представления, как приступить к сообщению, что мы больше не можем быть друзьями. — Я… э-э… поняла, что у меня собралась куча твоих футболок.

Он посмотрел на электронные часы рядом с кроватью.

— Ты считаешь, обязательно было тащить мне футболки в воскресенье в десять часов утра?

— Да, я была вынуждена, — сказала я так, словно это объясняло все. — Не сомневаюсь, что ты устал после вчерашнего долгого свидания с Эллен, поэтому можешь продолжать спать.

Я повернулась на каблуках, намереваясь спасаться бегством.

— Подожди! — окликнул меня Кейн, окончательно проснувшись. — Будь добра, объясни мне, пожалуйста, что происходит? Я ничего не понимаю.

Я принялась внимательно изучать пол, отчаянно пытаясь придумать, что бы сказать. Похоже, в моем плане полностью избавиться от Кейна оказалась брешь.

— Мы больше не можем быть друзьями, — в конце концов проговорила я.

Как только эти слова вырвались наружу, слезы покатились из глаз, и я не могла их сдержать. Кейн хмурился. Он казался таким милым и трогательным, что я больше ничего не хотела — только чтобы он полюбил меня. Но едва мой взгляд упал на его губы, как я тут же представила, как он целует Эллен. Наверно, они за десертом все время целовались в ресторане. Эта картина вызвала в сердце острую боль.