Чтение онлайн

Теперь я останавливаюсь в местах, где у меня под рукой есть все, о чем я когда-либо мог мечтать. Я достаю мочалку из корзины в центре двойной раковины и опускаю ее под холодную воду. На моей щеке несколько порезов, кожа уже начинает темнеть.

Как Кэт могла так поступить со мной? Я доверил ей свою жизнь. И она предала меня.

Почему она не отвечает на гребаный телефон?

Глядя в зеркало, я опираюсь ладонями о край раковины и внимательно рассматриваю свое лицо. Мне никогда не нравился Дьюк. Теперь у меня есть веская причина ненавидеть его. Он всегда был прав насчет Кэт и меня.

Я бросаю полотенце на стойку и еще раз проверяю свой мобильный телефон. Ничего. Четыре года дружбы должны дать мне право хотя бы на звонок из вежливости. Я снимаю с себя одежду и включаю душ, позволяя пару окутать мою голову, прежде чем забраться в огромную кабинку. Вода заставляет меня вздрагивать каждый раз, когда попадает на определенные синяки на моем лице, боль — постоянное напоминание о сегодняшнем вечере. Поэтому, я поворачиваюсь и позволяю ей стекать по моей спине.

Сомневаюсь, что вообще смогу заснуть после всего, что произошло на льду. Завтра вечером у нас еще одна игра. Все, что потребуется — это случайное давление, чтобы мои порезы снова открылись. Врач отказался отпускать меня, пока кровотечение не уменьшится до того уровня, который он считал разумным.

— Я хоккеист, — сказал я ему, — просто намажу их вазелином и вернусь на лед.

Доктор был не слишком в восторге от такого ответа. Мне было чертовски больно, когда я смеялся. Мой тренер тоже со мной не согласился. Итак, мне пришлось отсидеться до конца игры, и все из-за гребанного Дьюка Болдуина.

После того, как я наполняю всю ванную паром, я выключаю воду и выхожу, обернув полотенце вокруг талии. Раздается звонок, и звук разносится эхом по всему номеру.

В каком гостиничном номере есть дверной звонок?

Я смеюсь про себя, направляясь открывать дверь, но даже это, черт возьми, убивает меня. Малейшие движения моей челюсти вызывают дрожь в ушах.

Я хватаюсь за ручку и распахиваю дверь, забывая, что я все еще в полотенце, но мне на это наплевать.

— Привет, — говорит Кэт, прикусывая нижнюю губу. Она положила руки на живот.

Мой рот открывается от шока, заставляя меня поднять руку, чтобы прикрыть лицо от боли. Я недоверчиво качаю головой, глядя на нее:

— Это правда, — я с трудом выговариваю слова. — Как ты могла?

— Можно войти? Мне нужно с тобой поговорить.

— Не могу… — я делаю несколько шагов назад, комната кружится вокруг меня.

— Пожалуйста, Дин. Мне так жаль.

— За что? Послать за мной Майка Тайсона или прятать от меня нашего ребенка, — я пытаюсь захлопнуть дверь у нее перед носом, но Кэт проталкивается в комнату.

— Я не хотела, чтобы что-то из этого случилось.

Я поворачиваюсь к ней спиной и иду в гостиную:

— Убирайся, Кэт. Я не могу сделать это сегодня вечером.

— Но я же твоя лучшая подруга.

Я разворачиваюсь к ней лицом, мои зубы сжаты от гнева:

— Не используй эту фразу в отношении меня. Мы не… мы ничто, — у меня болит грудь от всего этого давления, нарастающего внутри. Недостаток кислорода в моей голове вынуждает меня держаться за подлокотник дивана.

— Дин, ну же, — Кэт придвигается ко мне на дюйм. — Не веди себя так. Я крупно облажалась. Я знаю.

Вместо того чтобы смотреть на ее лицо, все, на чем я могу сосредоточиться — это на огромном округлившемся животе. Мой малыш. По мере того как моя кожа становится все горячее, напряжение в груди усиливается, сбивая меня с ног. Я погружаюсь в мягкую ткань и изо всех сил вцепляюсь в подушку. Я наклоняюсь вперед, надеясь, что это поможет мне отдышаться.

— Вызови врача, — говорю я ей, уставившись в пол.

Она подходит ко мне вплотную и сжимает мой бицепс своей крошечной ручкой: — У тебя паническая атака. Контролируй свое дыхание. Все будет хорошо, — Кэт опускается на пол передо мной, держась одной рукой за мою руку, а другой за свой живот.

Дьюк говорил правду. Чем больше я думаю о Кэт, ребенке и всей ее лжи, тем труднее мне слушать ее голос, когда она говорит мне сделать глубокий вдох.

Пять месяцев после драфта в НХЛ

Кэт

Когда я смотрела по телевизору, как Дьюк выбивает дерьмо из Дина, мне хотелось прыгнуть сквозь экран и убить своего брата. Я хотела сказать Дину лично. Дьюк знал, что я забронировала и подтвердила свой билет на самолет на эти выходные. Какой ебанный придурок. Даже близнецы держались на расстоянии от Дина, чтобы я могла первой рассказать ему об этом. Ну, думаю, близнецы злятся на Дина за то, что он не рассказал им о наших тайных отношениях. Им нужно больше времени, чтобы переварить новость о ребенке.

Не раздумывая, я вскочила на ближайший самолет из О'Хары и полетела прямиком в Вашингтон, округ Колумбия. Как только я приземлилась, я получила тонну гневных сообщений от Дина, но я проигнорировала их все с твердым намерением поговорить с глазу на глаз, что нам следовало сделать несколько месяцев назад.

Сказав Дину подышать в течение десяти минут, он, наконец, успокаивается, позволяя мне провести пальцами по его руке.

Он кладет руки мне на плечи и пристально смотрит в глаза, удерживая меня на месте.

— Почему, Котенок? Почему ты скрывала это от меня?

— Я не хотела разрушать твою жизнь. Тебе и твоей маме и так было достаточно тяжело. Ребенок — это еще одно осложнение, с которым тебе не нужно иметь дело.

— Ты говоришь о моем ребенке. Нашем ребенке. Я бы никогда не стал рассматривать его как некую проблему. Я — не мой отец.

— Я знаю это, Дин, — я выдохнула. — Я не это имела в виду. Все вышло неправильно. Видишь, именно поэтому я хотела поговорить об этом лично.

— Почему ты ждала так долго? Сколько уже месяцев?

Я встаю с пола и сажусь рядом с Дином на диван:

— Больше семи месяцев.

Его лицо искажается от гнева:

— Ты знала об этом семь месяцев и не подумала рассказать мне раньше? Я должен был это выяснить, когда твой придурок братец наносит мне удары.

— Ему не следовало этого делать. Мне так жаль.

— Ты права. Если бы ты сказала мне об этом несколько месяцев назад, этой драки вообще не было бы.

— Дьюка отстранят за это.

— Предполагаешь, что от этого я почувствую себя лучше?