Чтение онлайн

– Какая разница. Я не могу изменить себя. Поэтому есть оно или нет, но любовь и семья не для меня.

– Значит, ты совсем не хочешь детей?

В ее глазах читалось разочарование. Алекс не был удивлен. Гвен сказала, что не верит в любовь или брак, но, даже пока они были здесь, он заметил в ней изменения. В ее взгляде была грусть, когда она смотрела на Уилла и Эдриен. И та же грусть была в ней, когда в бистро их приняли за пару.

Ей хотелось этого. Не только ради Фасолинки. Судя по тому, как она смотрела на него, часть Гвен мечтала быть с ним. Кудрявые детишки снова ворвались в его мысли. Неожиданно он почувствовал себя виноватым.

– Не совсем так. Дети не пугают меня. Я лишь думаю, что им не место в семье без любви. А раз я не верю в любовь, дети отпадают сами собой.

– Поэтому ты чуть не проглотил язык, когда увидел, что я беременна?

Алекс клялся себе, что никогда не скажет этого вслух, но слова рвались из его груди. Может, произнеси он их, эмоции поутихнут, а не будут отравлять его изнутри.

– Наоборот. То есть это была дикая смесь удивления, страха и гнева, потому что я думал, что ты скрыла это от меня. Но часть меня…

Гвен прижалась к нему, и ее глаза расширились от ожидания.

– Да?

Ее волнение остановило его. Сказать Гвен всю правду – значит дать возможность тому, чего не может быть. Идея стать отцом интриговала его лишь потому, что сработали его инстинкты. Древняя природа пещерного человека. Он никогда не женится и не заведет детей. И он не передумает. Нечестно растить в Гвен надежду. Все, что он делал для нее после поездки в Хэмптонс, – нечестно. Пора остановиться, пока он не сделал хуже.

Вдалеке раздался хлопок, и они повернулись в ту сторону, чтобы увидеть сноп белых искр, падающих в море, а затем красных и зеленых. Начался фейерверк, освещавший ночное небо яркими цветными бликами. Красиво и вовремя.

Алекс покачал головой и посмотрел на Гвен.

– Эдриен права, – сказал он и отпустил ее, делая шаг назад. – Не влюбляйся в меня.

С этими словами он отвернулся и исчез в темноте.

Спустя час ожидания Гвен поняла, что Алекс не придет. Она ошиблась, думая, что их разговор – шаг вперед. Он открылся ей, разделив с ней свое прошлое и чувства. Но затем он исчез, и они больше не разговаривали. Алекс не просто ушел от неприятного разговора. Он ушел от нее.

Гвен не знала, что с ним происходит, но она смогла заглянуть под его учтивую, обольстительную маску. Он явно не собирался позволять кому-либо, особенно женщине, эмоциональной близости с ним.

И Гвен понимала его, ведь она сама поступала так же.

Она отрабатывала долгие смены в клинике и спала большую часть свободного времени. Она любила свою работу, но времени на себя почти не оставалось. У Гвен были друзья, но даже им не позволялось быть рядом. Их было так же много, как в социальных сетях, и они вряд ли бы пришли на помощь в нужный момент. Когда она забеременела, большинство перестали с ней общаться.

Только Эдриен знала и понимала Гвен. Они обе знали, каково это – оказаться на дне жизни. Эдриен пыталась хоть как-то вытащить Гвен из ее ракушки. Отказавшись от мужчин, Гвен обрела время на походы в театр, музеи. Она даже приехала в Хэмптонс, чтобы отдохнуть с людьми, которых почти не знала.

Когда появился Алекс и предложил ей немного поразвлечься, она засомневалась. Она поддалась на уговоры ради нескольких дней ни к чему не обязывающего удовольствия. И вот результат: она лежит одна в постели, потому что кто-то борется с нравственной дилеммой. Гвен не была готова к такому завершению. Их отношения обречены на провал, но это время пока не наступило. Он ей должен еще две ночи.

Гвен откинула одеяло, встала и вышла из комнаты. Она поднялась по лестнице в спальню Алекса и вошла внутрь без стука.

Алекс сидел на кровати в трусах и очках. На коленях у него лежал ноутбук с какой-то схемой на экране. Работа. Он удивленно взглянул на Гвен, но не пошевелился и не попросил ее уйти. Гвен знала, что он не попросит.

Она закрыла за собой дверь и раздраженно уперла руки в бедра.

– Что ты делаешь?

Алекс снял очки:

– Просматриваю окончательный дизайн-проект здания в Нью-Орлеане.

– Это лучше, чем заниматься любовью со мной?

– Нет.

Гвен приблизилась к нему, забралась на кровать и легла рядом. Без спроса она сгребла его бумаги и шлепнула их на прикроватный столик.

– Тогда почему последний час я провела одна в своей постели?

– Потому что я передумал. Я достаточно давил на тебя, чтобы ты согласилась на интрижку, но теперь я думаю, это плохая идея. У тебя был тот взгляд… Я видел его прежде. Так что я решил отступить, пока дело не зашло слишком далеко. Я не хочу тебя ранить.

Слушая его, Гвен села на Алекса верхом и оперлась руками на изголовье кровати, будто собираясь поцеловать его, но замерла в нескольких дюймах от его лица.

– Поскольку ты ни разу не спросил, что я думаю об этом, то я скажу – все это ерунда.

Глаза Алекса выдавали его удивление, все его тело напряглось, но у него не было выхода, не скинет же он с себя беременную женщину.

Гвен не стала дожидаться его ответа.

– Думаю, это ты боишься, что тебя ранят. – Она прижала ладонь к его груди, чувствуя быстрые и неровные удары сердца. – Ты придумал эту историю о моих чувствах, чтобы сбежать, пока отношения не стали серьезными.

– Гвен…

– Нет. Я не хочу это слышать. У тебя не получится оттолкнуть меня, как остальных женщин. Не сегодня. Ты должен мне две ночи, и я жду их.

Алекс тяжело сглотнул. Пару секунд он молча рассматривал Гвен.

Ей же эти секунды показались вечностью. Она затаила дыхание. Она не привыкла так агрессивно общаться с мужчинами. Но ей нечего было терять.

Алекс приподнялся на подушках, приблизившись к лицу Гвен. В его глазах сверкал то ли гнев, то ли вызов. Его руки заскользили по ее телу. Он прижал Гвен к себе. Все ее тело задрожало в предвкушении.

Алекс лишь дразнил ее, наказывая за резкость. Гвен начала медленно водить бедрами по кругу, прижимаясь к его возбужденному телу. Из губ Алекса раздался стон, и он сжал руками ее бедра.

– Ты все еще хочешь, чтобы я ушла к себе? – спросила она, продолжая сладостное мучение.

Алекс приподнял ее майку, и Гвен помогла ему снять ее. Его взгляд изучал каждый дюйм ее тела от пышных грудей до округлого живота.

С самодовольной ухмылкой он произнес:

– К сожалению, ты не сможешь уйти без одежды.