Чтение онлайн

– Я становлюсь поэтом, когда ты рядом. – Его лучистый взгляд встретился с глазами Кэтрин, искренними, полными нежности. – Я люблю тебя, Кэт.

– Я тоже люблю тебя, Маркус, – радостно улыбнулась она.

Девушка чувствовала себя так хорошо, что ей казалось, она вот-вот взлетит. Потянувшись к Маркусу, Кэтрин положила руки ему на плечи и прижалась к его груди.

– Ты прекрасно понимаешь – придется сообщить всем, что ты – Коулридж. Мы должны назвать твое настоящее имя, иначе наше брачное свидетельство не будет действительным. – Он немного отстранился, пристально глядя ей в глаза. – Ведь ты выйдешь за меня замуж, не так ли?

Кэтрин прислушалась к себе: не вернутся ли вдруг её прежние страхи?

– Знаешь, мне кажется, что все мои поступки за последние десять лет были, так или иначе, продиктованы боязнью и ненавистью к Каддихорнам. Даже решение никогда не выходить замуж. Но я больше ничего не боюсь, Маркус, – удивленно, но с сияющей улыбкой проговорила она. – Да, я выйду за тебя замуж! Это будет для меня самым большим счастьем!

Их губы слились в нежном, но пылком поцелуе, и Кэт показалось, что она сейчас растает в объятиях Маркуса. Все было так прекрасно, так потрясающе правильно, что ее сердце пело.

Внезапно девушка отодвинулась и воскликнула:

– Но ведь если мы поженимся, Дики Каддихорн не сможет претендовать на опекунство!

– Уверяю тебя, что из тюремной камеры ему будет очень трудно добраться не то что до тебя и твоего брага, а вообще до кого бы то ни было.

– Он действительно получит по заслугам, ты в этом уверен?

– О, могу поспорить на что угодно, милая.

Кэт закусила губу.

– Как ты думаешь, Джаред сможет с нами поехать?

Покрывая ее подбородок легкими поцелуями, он пробормотал:

– Куда?

– На Пиренейский полуостров.

Маркус распрямился.

– Я не собираюсь возвращаться в армию, Кэт, и намерен передать офицерский патент своему другу Люку Хейзу.

– Но война, все твои усилия…

– Семи лет вполне достаточно, Кэт. Я больше не могу бороться с предателями. Я устал от обманов и лжи. Я исполнил свой воинский долг, и никто не сможет меня упрекнуть в нерадивом отношении. – Наклонившись, он поцеловал ее волосы. – Мне надоело постоянно куда-то убегать. Я хочу жить дома.

– Но ты всегда ненавидел Андерсен-холл…

– Дом – это не четыре стены. Дом – здесь. – Он положил руку на грудь Кэтрин, туда, где билось ее сердце. – Вот мой дом. Мой и твой. – Маркус посмотрел в ее глаза, светившиеся безграничной любовью. – Отец однажды сказал мне, что когда-нибудь я пойму, как много значит семья. И он был прав. Твои чувства к Джареду, детям, твоим друзьям… они прекрасны, и я тоже хочу… войти в твою семью. И остаться здесь, с тобой.

На глаза Кэт навернулись слезы, и в горле возник горький ком.

– Я люблю тебя, Маркус, и я так рада, что ты мой.

– Поверь, меня это радует куда больше, – пробормотал он. – А как насчет еще одного поцелуя?

– Только одного?

Они начали быстро снимать друг с друга одежду. «Это женщина, которую я люблю», – восхищенно подумал Маркус, лаская ее нежные груди.

– Ты создана для меня, – проговорил он, покрывая поцелуями ее шею и ощущая нежный аромат апельсина, перемешанный с запахом страсти. – Бог сотворил тебя мне на радость.

– А тебя – на радость мне, – выдохнула она и раздвинула ноги, приглашая его в себя. – Пожалуйста, возьми меня, Маркус. Я хочу, чтобы ты вошел в меня.

Никаких других слов больше не понадобилось. Вонзившись вглубь ее плотного горячего лона, он едва не задохнулся от исступленного восторга.

– Такое влажное, – простонал он, – такое теплое и только для меня.

Лаская плечи Маркуса, Кэтрин прижимала его к себе все крепче, стараясь передать ему всю свою любовь.

– Так чудесно ощущать тебя, Маркус. Ничто… ничто не сравнится…

Маркус медленно отстранился.

– Даже лазание по крышам? – поддразнил он девушку. Ее соблазнительные губы сложились в лукавую улыбку.

– Это очень похоже… И все же… куда лучше.

Он сделал новый рывок и еще глубже вошел в ее лоно.

– Лучше, говоришь?

Она едва не задохнулась, и ее глаза расширились.

– Боже Всемогущий!

Вновь отстранившись, он прошептал:

– Повторим?

– Маркус! – Это были и приказ, и мольба, и просьба о пощаде.

Улыбаясь, он вновь и вновь входил в нее, с наслаждением впиваясь в ее губы. Ни одна женщина не казалась ему такой желанной, как Кэт. Она была предназначена именно для него.

Кэт обхватила его лицо ладонями и, застонав, с такой страстью прижалась к его губам, что его дыхание прервалось. Ее лоно напряглось, дыхание участилось, тело выгнулось дугой. Ритм его движений все ускорялся и ускорялся, и вот Маркус, возблагодарив небеса, устремился в полет – вместе с женщиной, которую любил.

– Ты уже готова, моя очаровательная вот уже пятьдесят восемь часов жена? – спросил Маркус.

По лицу Кэтрин скользнула улыбка:

– Все еще подсчитываешь?

– Да, – серьезно кивнул Маркус. – Я пересчитываю эти часы, словно хорошо вложенные деньги.

– Надеюсь, ты не собираешься их растратить…

– Никогда! Я слишком высоко их ценю. И кроме того… – он поцеловал ее затянутую в белую перчатку руку, – источник заимствований недосягаем.

Кэтрин была тронута тем, как он старается отвлечь ее от мыслей о толпе, ожидавшей их внизу, новее голове по-прежнему царил беспорядок, а рот пересох.

– Может, мне стоит выпить еще лимонада?

– Знай, что ты прелестно выглядишь, – не ответив на вопрос Кэтрин, продолжил Маркус и погладил ее по щеке. – И бледно-лиловое платье чудесно подходит к твоим сияющим глазам. Ты будешь королевой бала.

Кэтрин провела рукой по платью из легчайшей шелковой ткани, которое стоило так дорого, что леди Хантингтон даже отказалась сообщить, сколько именно.

– Я тебе нравлюсь? Платье, кажется… сидит неплохо, – девушка в сотый раз оправила на груди прозрачную кисею.

– Должен признаться: когда я в первый раз увидел тебя в этом наряде, то сильно огорчился при мысли о том, сколько мужчин смогут наслаждаться этим зрелищем. Впрочем, благодаря леди Хангтингтон мне удалось посмотреть на эту проблему и с другой стороны.