Чтение онлайн

Он отвернулся, хотя она вряд ли могла увидеть в такой темноте слезы, заблестевшие у него на глазах.

— Ты хочешь сказать, что он… убийца?

Бамбук волновался и кипел, как море, заглушая слова:

— Старый милый дуралей… Я понимаю, как трудно иногда расставаться с иллюзиями… Конечно, ты можешь оправдаться в конце концов и доказать свою непричастность к убийству… Вряд ли им удастся засадить тебя за решетку, но сможешь ли ты пережить позор? Будет задета твоя репутация, тебя будут поливать грязью, и ты вдруг окажешься человеком без будущего…

Описав круг, самолеты стали медленно снижаться, заходя на посадку.

Она продолжала кричать ему в ухо:

— Я ждала тебя здесь, чтобы предупредить о Марло. Он может появиться в любую минуту. Наверняка он захочет рассчитаться с Расселом. Без борьбы он не сдастся. Он на многое способен, но справиться с ним все-таки можно.

— Как я могу с ним справиться? Я не стану убивать своего сына.

Рода прижалась губами к его шее.

— Ты не можешь позволить ему убивать людей.

Самолеты приземлились почти одновременно и, постепенно теряя скорость, катились рядом по темно-зеленому ковру аэродрома.

— Капитан Гаррис опоздал, когда попытался захлопнуть мышеловку. Марло уже не было в тот момент в доме.

Не дослушав ее, Бернз кинулся бежать к своему автомобилю, за которым мелькнула какая-то фигура. Ему показалось, что это Марло. Тот человек вышел из тени и вступил в полосу света — прожектора сейчас были направлены на самолеты… Сомнений больше не было… Пригибаясь к земле, его сын пытался незаметно пробраться к трапу, по которому вот-вот должен был спуститься Рассел Кромптон. На парня никто не обратил внимания. Взоры охранников были прикованы к Государственному Секретарю Соединенных Штатов Америки, показавшемуся в дверном проеме.

Бернзу удалось настичь сына. Ему-то не нужно было прятаться, и он бежал быстрее. Он бежал и кричал, но Марло не слышал из-за ветра, дувшего навстречу. Догнав Марло, Бернз схватил его за плечо и отшатнулся, увидев нож, блеснувший в руке сына. Но страшнее ножа был невидящий взгляд пустых глаз.

Бернз держал пистолет наготове, но знал, что нет в мире такой силы, которая могла бы заставить его выстрелить в собственного ребенка. Он нажал на спусковой крючок и трижды стрелял в землю у ног мальчика, когда тот занес нож для удара. Выстрелы как будто бы удивили Марло, он замер на мгновение, но тут же шагнул вперед и воткнул нож отцу в бок. Собрав последние силы, Бернз ударил Марло кулаком в челюсть и сбил с ног. Все закружилось и поплыло у Бернза перед глазами, и он рухнул на землю рядом с мальчиком, пачкая кровью волнуемую ветром траву.

Рана оказалась не слишком опасной, нож не задел внутренних органов, а с кровотечением врачи справились быстро. Бернза отвезли в местную больницу, но он отказался оставаться там дольше двух суток. Его перебинтовали туго, помогли сесть в машину и отправили в Гондвану. Бернз считал, что дома выздоровление пойдет быстрее, а кроме того, интуиция подсказала ему, что там его ждет Рода.

Шофер вел машину очень осторожно, не забывая ни на минуту, что он везет больного. Бернз с мрачным видом всматривался в медленно проплывающий за окном однообразный пейзаж. Проехали мимо аэродрома, Один из двух самолетов, прилетевших арестовывать его, стоял по-прежнему на взлетно-посадочной полосе, а это означало, что полицейские здесь, в Гондване, и перетряхивают дом. На лужайке, у главного входа, сгрудились автомобили — пять лимузинов, две полицейские машины и передвижная криминалистическая лаборатория. Одно только и порадовало его. На площадке для игры в сквош работы были прекращены, и сумасшедшие дизайнеры исчезли. Но тишины и покоя все равно не будет. Полицейские и журналисты не дадут ему поработать над книгой, и неизвестно, как долго все это продлится. Из последних сообщений по радио он узнал, что стал национальным героем, и хочешь не хочешь, он еще должен будет выступить главным свидетелем в суде. Он обязан сделать все от него зависящее, чтобы помочь сыну. Нужно будет также найти хорошего адвоката для Мириам, хотя вина ее огромна, и он никогда не сможет простить ей того, что она приучила мальчика к наркотикам. Проблемы, проблемы… Они навалились на него, стоило ему только появиться в Гондване. Пожалуй, не стоило спешить домой. Его ждут тяжелые времена, он надолго будет выключен из работы над книгой, и только близкое присутствие Роды могло бы как-то скрасить его жизнь.

На верхних ступеньках крыльца его встретил Григсон.

— Миссис Кромптон ждет вас в холле, сэр.

— Не надеялся вновь увидеть тебя, Григсон.

— Мне показалось, что вам может понадобиться моя помощь, особенно сейчас. Я решил не увольняться, пока все не уляжется…

Бернз похлопал секретаря по плечу.

— Ты нужен мне, Григсон. Поможешь мне обороняться от полицейских и журналистов. Твой тяжелый портфель может понадобиться в любую минуту.

Увидев направлявшуюся к ним Роду, Григсон пробормотал что-то нечленораздельное и, извинившись, исчез. Всего лишь полчаса назад Рода выпрыгнула из самолета с парашютом и приземлилась на лужайке возле дома на глазах у изумленных охранников и полицейских. Она успела уже принять душ и переодеться в зеленое вельветовое платье, которое очень шло к ее светлым волосам, но оставалась еще во власти полета, и небо синело в ее глазах. Бернз испытал какую-то неловкость, когда она, подойдя к нему, положила руки ему на плечи и притянула к себе.

— Ты не рад мне? Я думала, что ты нуждаешься во мне. Тебе не нужна моя помощь?

— Какими чуткими вдруг все стали, — пробурчал Бернз., — Всем почему-то кажется, что сам я не справлюсь со своими проблемами. Идем наверх, Рода. Сделаешь мне коктейль. В этой чертовой больнице не удалось раздобыть ни капли спиртного. Не понимают, что это лучшее лекарство, особенно сейчас. Мне нужно принять что-то успокоительное, прежде чем полицейско-журналистская свора набросится на меня.

— Как твоя рана?

— Ничего… побаливает немного… Но в общем ничего серьезного… Разве может меня свалить какой-то комариный укус?

Он задорно подмигнул ей, надеясь, что не выглядит чересчур уж усталым и старым.

— С Расселом все кончено, — ответила она на вопрос, который прочитала в его глазах. — Я оставила его, а он порвал с Мириам. Не знаю, что это у нас было такое — треугольник или какая-то другая фигура, но законы симметрии снова восторжествовали.

— Я искалечил жизнь Мириам. Она не смогла опереться на меня, хотя, мне кажется, я много для нее значил. Я не снимаю с себя ответственности и постараюсь ей помочь. Но с Марло все гораздо сложней, тут я почти бессилен… Как ты думаешь, пресса долго будет все это мусолить? Кем его выставят в глазах общественного мнения — законченным злодеем или душевнобольным?

Она тряхнула головой, перебрасывая тяжелую прядь волос с плеча на спину, и засмеялась.

— Я не способна сейчас предсказывать будущее — там темно. Кассандра из меня получилась плохая. Я была уверена, что ты убьешь Марло, — во сне я видела это достаточно отчетливо. Вы оба живы, к счастью.

Они прошли в кабинет Бернза. Он по-прежнему испытывал какую-то мальчишескую робость, не зная, как ему держаться с ней, и стесняясь спросить напрямую о том, какую роль она собирается играть в его жизни. В том фарсе, который сейчас разыгрывается, ему самому отведена роль национального героя, помешавшего своему сыну совершить еще одно убийство. Сблизившись с ним, Рода тоже окажется в свете рампы. Ей, как и ему, никогда не нравилось находиться в центре внимания. Правда, из нынешнего положения можно извлечь какие-то выгоды. Используя свою популярность, он может попробовать привлечь внимание к идеям, изложенным в его книге. Но Рода, как она воспримет все это?

— Послушай, Рода. У меня есть предложение. Ты могла бы остаться жить здесь… Как ты на это смотришь?

Она густо покраснела.

— Я не знаю, что сказать тебе на это, Джек. Мне бы очень хотелось ответить «да», но я не смогу принадлежать тебе полностью, без остатка… Ты готов делить меня с небом? Оно — моя первая любовь и всегда будет для меня на первом месте. Я отдалась ему, когда мне было восемнадцать, и, хотя я давно уже не девочка, я не могу жить без него. Да, Джек, мне уже тридцать восемь, а в голове все тот же зеленый ветер… Но я не могу всегда оставаться в небе, и на земле у меня должен быть дом. Я ничего не имею против того, чтобы поселиться у тебя.

Он опустился в кресло, а она подошла к бару, чтобы приготовить ему коктейль. Смешивая напитки и поглядывая искоса на его счастливое, помолодевшее лицо, она решала непростую задачку. Сделать ли ей еще одно трудное признание немедленно или отложить трудный разговор до лучших времен? Наконец она решилась.

— Есть еще одна вещь, о которой ты должен знать… Мне кажется, у нас не должно быть секретов друг от друга. Ты уже слышал от Кромптона о препарате, позволяющем избежать быстрого старения. Это фантастическое открытие. Я была одной из тех немногих, на ком был испробован этот препарат. Тот самый, о котором шла речь в меморандуме, украденном Марло со стола Президента. Я буду жить долго, оставаясь при этом молодой.