Чтение онлайн

Пацтор, директор лондонского Экзозоопарка, был замечательным тоненьким человеком без седины в волосах, несмотря на свои пятьдесят два года. По происхождению он был венгром, в двадцать пять лет возглавил антарктическую экспедицию, в 2005 году продолжил устанавливать зоологический купол Теллуса на астероиде Аполло, а в 2014 году написал сценарий самого популярного видеоспектакля года «Айсберг для Икаруса». Спустя несколько лет он принял участие в первой экспедиции на Харон, во время которой была составлена карта и совершено приземление на эту тогда только что открытую очередную планету Солнечной системы. Харон так безжалостно замораживает на расстоянии трех тысяч миллионов миль за орбитой Плутона, что по праву заслуживает названия планеты Вечной Мерзлоты. Этим прозвищем наделил его Пацтор.

После того успеха сэр Михали Пацтор был назначен директором лондонского Экзозоопарка, а в данный момент пытался исполнять обязанности виночерпия для Брюса Эйнсона, предлагая ему выпить.

— Ты же знаешь, Михали, я не пью, — сказал Брюс, укоризненно покачав головой.

— С этих пор ты — известный человек, ты должен выпить за свой успех, как мы пьем за него, все напитки абсолютно синтетические, и, знаешь, безалкогольный пончик тебе тоже не повредит.

— Ты меня давно знаешь, Михали. Я лишь выполняю свои обязанности.

— Да, я давно тебя знаю, Брюс. Я знаю, что тебя мало волнует чужое мнение или чужое рукоплескание, и с какой жадностью ты ловишь малейший намек на одобрение твоей собственной совести, — мягко проговорил директор, пока бармен мешал ему коктейль под названием «Транспонентальный».

Они сидели в гостиной отеля, принадлежавшего Экзозоопарку. На стенах красовались изображения экзотических животных, уставившиеся на смесь ярких униформ и цветных платьев.

— У меня нет недостатка в пикантных комплиментах из твоего колодца мудрости, — парировал Эйнсон.

— Ты никогда не признаешься в недостатке чего-либо, — сказал директор. — Мне следовало бы довести это до твоего сведения раньше, и хотя сейчас не время и не место, позволь мне закончить. Ты — смелый, знающий, значительный человек. Это ты доказал не только всему миру, но и самому себе. Теперь ты можешь позволить себе расслабиться, отпустить своего сторожа. И ты не только можешь, ты обязан это сделать сейчас, иначе будет поздно.

Каждый человек имеет право для себя иметь что-то личное, только свое, а твоя душа просто погибает от удушья.

— Ради Бога, хватит! — воскликнул Эйнсон, прерывая товарища, то ли смеясь, то ли сердясь. — Ты говоришь, как один из несуществующих героев из пьес твоей юности! Я есть то, что есть, я не изменился. Вот идет Энид, время сменить тему разговора.

Среди множества ярких платьев кобровый с капюшоном костюм Энид Эйнсон смотрелся столь же жизнерадостно, сколь смотрелось бы солнечное затмение. Тем не менее она широко улыбалась, подходя к мужу и Пацтору.

— Замечательная вечеринка, Михали. Как я сглупила, когда не пошла в прошлый раз, когда Брюс приехал домой. У вас здесь к тому же такая приятная комната!

— В военное время, Энид, мы стараемся хоть немного развеселить друг друга, и твое явление очень помогло нам.

Совершенно довольная, она засмеялась, но все же принялась спорить:

— Ты мне льстишь, Михали, как всегда.

— А что, твой муж никогда тебе не льстит?

— Ну, я не знаю… Я не знаю, если Брюс — я имею в виду…

— Вы, оба, кончайте дурачиться, — сказал Эйнсон. — Этот шум может лишить остатка ума. Мне уже надоела эта ерунда, удивляюсь, как ты, Энид, еще можешь это выносить. Давайте поговорим о деле. Я приехал сюда, чтобы официально передать в твое распоряжение наших ВЗП, этим я и хочу заняться. Мы можем обсудить это в каком-нибудь мирном, спокойном месте?

Аккуратные брови Пацтора взлетели вверх и затем нахмурились:

— Ты хочешь заговорить мне зубы и отвлечь от бармена? Ну, я думаю, мы можем проскользнуть к новому ограждению для ВЗП, если тебе это так нужно. Твои подопечные уже там, а портовые служащие, наверное, нам не попадутся на пути.

Эйнсон повернулся к своей жене и положил руку ей на плечо:

— Ты пойдешь с нами. Здешнее возбуждение вредно для тебя.

— Ерунда, мой дорогой, мне здесь очень хорошо. — И она высвободилась от его хватки.

— Но ты должна же показать хоть небольшой интерес к созданиям, которых мы привезли.

— У меня нет никакого сомнения, что я буду выслушивать рассказы о них в течение нескольких недель! — Она взглянула на глубокие каньоны, прорезавшие его лицо, и произнесла тем же шутливым покорным голосом: — Ну хорошо, я пойду с вами, ты не можешь прожить без меня ни одной минуты. Но ты должен принести мою шаль — на улице уже слишком прохладно.

Эйнсон покинул их без особого желания. Пацтор подмигнул Энид и налил два бокала.

— Я не знаю, Михали, стоит ли мне еще пить. Думаю, не будет ничего хорошего, если я опьянею!

— Посмотри на людей. Вон миссис Фраер. Теперь, когда мы остались наедине, Энид, вместо того, чтобы пофлиртовать с тобой, как я намеревался, я должен задать вопрос о твоем сыне, об Альмере. Чем он сейчас занимается, где он?

Он уловил волнение, пробежавшее по ее лицу.

Отвернувшись, она ответила:

— Не надо, пожалуйста, не надо портить вечер, Михали. Так хорошо, что Брюс вернулся! Я знаю, что ты считаешь его ужасным, странным чудовищем, но это даже близко не правда.

— Как Альмер?

— Он в Лондоне, не принимает участия во всем этом, не знаю.

— Вы слишком суровы с ним.

— Михали, пожалуйста!

— Брюс слишком суров с ним. Ты знаешь, я говорю это как старый друг и как крестный отец Альмера.

— Он сделал что-то отвратительное, и отец выгнал его из дома. Тебе известно, что они никогда не ладили, и, хотя я ужасно жалею мальчика, куда как спокойнее, когда их нет вместе. — Она подняла глаза на Михали и добавила: — Не думай, что я не пытаюсь оказывать какого-либо противодействия, — я оказываю. Уже годы длится моя борьба с ними.

— Я никогда не видел лица, менее настроенного на борьбу. Что же Альмер совершил такого ужасного на свою голову?

— Спроси Брюса, если так жаждешь узнать.

— В этом замешана какая-то девчонка?

— Да, это все из-за одной девчонки. А вот и Брюс.

Пока главный исследователь закутывал в шаль плечи своей жены, Михали вывел их из холла через дверь. Они спустились вниз по устланному коврами коридору и вышли в вечерние сумерки. В зоопарке было спокойно. Только один или два лондонских скворца отправлялись спать в свои гнезда, и ранчстедский сауропод, вытянув шею из подогреваемого бассейна, тупо глазел на проходивших. Не доходя до метанового дома млекопитающих, Пацтор свернул и повел своих спутников к новому блоку, сконструированному в современном стиле из песчаных армированных пластиковых щитов, слегка выделанных несущими вертикалями. Когда они зашли в боковую дверь, зажегся свет. Армированное искривленное стекло отделяло от них двух ВЗП. Существа повернулись на свет и взглянули на людей; Эйнсон сделал нерешительный приветственный жест, но никакой заметной реакции не последовало.