Чтение онлайн

Всю информацию, которой располагал капитан Эмилио, я получил, и теперь мне надо было себя обезопасить. Я несколько раз не в полную силу ударил полицейского по голове тяжелым револьвером. Тот потерял сознание и завалился на пол.

Часы показывали половину пятого. Как заверил меня Эмилио, он и курьер друг друга не знали, но кто мог поручиться, что капитан не солгал. Тем не менее мне представлялся шанс выйти на Кулебру, так как отчет капитана и медицинское заключение о смерти Амадора должны были попасть именно главарю банды. Этот шанс я упустить не мог. Возможно, что тот, с кем должен был встретиться Эмилио, не последнее звено в цепочке курьерской почты заговорщиков, но должна же она на ком-то заканчиваться.

Мне пора было отправляться в «Лос Туркос». Чтобы капитан раньше времени не пришел в себя, я для большей уверенности еще раз ударил его по голове, вылез из полицейского автомобиля, запер дверь и выкинул ключи. Только теперь я заметил, что накрапывает дождик.

Раздвинув тяжелые гардины, свисавшие над входом в «Лос Туркос», я, согнувшись почти пополам, вошел в клуб и оказался в его самом большом — Арабском зале. Было без пяти минут пять, и я решил остановиться и подождать, пока глаза не привыкнут к темноте.

В Мехико в большинстве ночных баров намного темнее, чем в американских. В них официанты обслуживают клиентов, пользуясь миниатюрными фонариками в виде шариковых ручек. В «Лос Туркосе» без таких фонариков обойтись было невозможно. Не зря у влюбленных парочек, этот клуб пользовался такой огромной популярностью.

Попав сюда, можно забыть, что ты в Мексике: интерьер заведения строго выдержан в восточных мотивах, поэтому в нем сразу начинаешь ощущать себя персонажем «1001 ночи». Арабский зал был заставлен столами, вдоль стены напротив входа тянулся ряд маленьких кабинетов, отделенных от основного пространства зала тонкими полупрозрачными драпировками. Рядом с отведенной для оркестрантов стенной нишей, занавешенной полупрозрачной газовой тканью, располагалась небольшая площадка для танцев. В кабинетах вокруг столиков, не более чем на фут возвышающихся над полом, лежали подушки для сидения. Казалось, что здесь не хватает только кальянов, чтобы полностью почувствовать себя в одной из загадочных восточных стран с ее упирающимися в высокое небо минаретами, с бесчисленными муэдзинами и маленькими ковриками для молящихся Аллаху. В «Лос Туркосе» помимо Арабского было еще четыре зала: Египетский, Касбахский, Марокканский и Персидский. Мне нужен был Персидский.

Вскоре ко мне подошел официант. Я сказал ему, что у меня назначена встреча с приятелем, и попросил принести телефонную книгу. При свете его фонарика я пролистал справочник абонентов мексиканской столицы и обнаружил, что номер телефона, по которому Эмилио мог звонить в экстренных случаях, совпадал с телефоном офиса Вилламантеса. В столь ранний для заведения час посетителей в большом зале было мало, я с большим трудом смог разглядеть в темноте лишь две парочки влюбленных. Миновав танцевальный пятачок, я, согнувшись, прошел через низкий, фута четыре высотой арочный свод в стене и оказался в Марокканском зале.

Зал был совершенно пуст. Ближе к ночи клуб заполнится посетителями: смуглыми мексиканцами и их сеньоритами с гибкими станами и ярко накрашенными губами. Они будут веселиться и танцевать на площадке, и будет на той площадке яблоку негде упасть... Но сейчас здесь царила тишина. Слева от меня находилась такая же задрапированная тканью низкая арка, которая вела в Персидский зал. Перед тем как войти в нее, я сунул руки в карманы своего плаща. В правом у меня лежал пистолет, в левом — спичечный коробок с репродукцией картины Веласкеса. Под мышкой я держал сложенную газету, в которой находились отчет капитана Эмилио и медицинское заключение. Сердце мое колотилось то ли от воздействия ядовитых паров, которыми я надышался в квартире Амадора, то ли от тревожного предчувствия. Глубоко вздохнув, я пригнулся и, раздвинув занавески, шагнул в арку. В Персидском зале оказалось еще темнее, чем в Марокканском.

Этот зал представлял собой длинную, словно коридор, комнату, вдоль стены которой справа располагались пять кабинетов. Как сказал Эмилио, встреча с курьером должна была состояться в самом дальнем из них, пятом от входа. На всех кабинетах, кроме последнего, занавески были отдернуты, и мне в почти кромешной тьме все же удалось разглядеть их незатейливое убранство: все те же низкие, овальной формы столики да плоские подушечки для сидения. На пятом кабинете газовые занавески были задернуты, на них подрагивали отблески пламени горевшей в нем свечи.

Если тот, кто пришел на встречу, меня никогда не видел, возможно, все пройдет нормально, подумал я, но если этот курьер знает меня или ему известен хотя бы мой словесный портрет — дела мои плохи. Вынув из кармана пачку сигарет, я вытряхнул из нее одну, переложил спичечный коробок в правый карман, туда, где лежал пистолет, и направился в конец зала.

Раздвинув левой рукой занавески, я вошел в кабинет и остолбенел. Только через пару секунд с моих губ сорвался возглас удивления:

— Бог мой, Моник!

Я тупо уставился на сидевшую в трех футах от меня девушку. Мне было достаточно протянуть руку, чтобы коснуться ее волос, провести пальцами по ее чувственным губам, которые я целовал прошлой ночью, губам, шептавшим мне в темноте нежные слова.

Моник молчала, и по выражению ее красивого личика, освещенного загадочным светом свечи, можно было понять, что и она удивлена не меньше. В горле у меня внезапно пересохло, в желудке все перевернулось. Первая мысль, которая пришла мне в голову, была: «Почему я раньше не заподозрил Моник?» Для подозрений у меня были все основания. Я знал, что она познакомилась с Баффингтонами два месяца назад, то есть вскоре после того, как доктор провел свои эксперименты на обезьянах, которые закончились неудачно, что все это время она постоянно находилась с доктором и его дочерью, вместе с ними приехала в Мексику и знала обо всех их перемещениях по стране.

Тут я неожиданно вспомнил и другое: в меня стреляли или преследовали почти каждый раз, когда я или только что расстался с ней, или недавно встретился. Вот и прошлой ночью, после того как я забрал ее из отеля «Дель Прадо», за нами увязалась машина. Должно быть, Моник успела звонков из своей спальни кого-то предупредить. Я вспомнил, как она, убегая от погони, делала все, чтобы хоть ненадолго задержать нас: то и дело падала, останавливалась.

Наконец я снова обрел дар речи. Я мучился, не зная с чего начать, но потом все же вспомнил, зачем пришел в клуб.

— Как давно мы не виделись, — выдавил я.

Слова пароля уже не казались мне такими наивными и мелодраматичными.

Девушка кончиком языка провела по губам и прикусила нижнюю губу. Затем, словно ей не хватало воздуха, поднесла ладонь к горлу и будто автоответчик произнесла:

— Всего десять дней.

— Мне кажется, больше, — ответил я и тут же почувствовал тошноту.

Голова снова начала кружиться. Я вставил сигарету в рот, чиркнул спичкой и положил спичечный коробок на столик перед девушкой картинкой вверх.

На какое-то время на ее лице застыла растерянность, было видно, что она колеблется. Наконец Моник вытянула перед собой левую руку, медленно разжала кулак, и я увидел на ее ладони обрывок наклейки от спичечного коробка с частью руки дона Антонио и головы собаки.

— Я не... Я и не подозревала... — начала она, и конец ее фразы повис в воздухе.

Голос ее звучал безжизненно, вяло, как спросонья.

Я попытался собраться с мыслями. Возможно — хотя шанс был один к ста — Моник, если она коммунистка, встретившись со мной на явке в «Лос Туркосе», примет меня за своего. Потом я подумал, что шансы на успех у меня гораздо выше, поскольку в условиях глубокого подполья и строжайшей конспирации на встречу мог явиться кто угодно. При такой засекреченности, как у коммунистов, даже сосед по лестничной площадке, лояльно относящийся к существующему правительству, мог работать на красных и быть если не активным коммунистом, то скрытым саботажником. В таких условиях рядовые члены партии жили в атмосфере страха и неизвестности, постоянно подозревая, что и за ними следят. Я очень надеялся, что на этом мне удастся сыграть и усыпить бдительность Моник, если только она не знала наверняка, что на встречу должен был явиться капитан Эмилио. Судя по тому, что она ответила на пароль и показала обрывок наклейки, этого девушка не знала.