Чтение онлайн

— Выпивка. Попкорн. Может, банка супа завалялась. Я не готовлю сам, — на самом деле, мне даже интересно, готовил ли я когда-нибудь на собственной кухне что-то, кроме варенного яйца или бутерброда.

— О боже. Так по-мужски.

То, как она закатывает глаза, подсказывает мне, что это не комплимент.

— Эй, я справляюсь.

— Конечно, засоряя артерии каждый день, — вдруг она указывает на меня с решимостью во всех своих миниатюрных чертах. — Я собираюсь приучить тебя к хорошей еде в течение этого месяца. Ты будешь жаждать еды, которую не достал из чертовой морозилки. И я хочу убедиться, что ты сможешь нормально прокормить себя после того, как я уйду.

— Почему бы и нет, если как минимум 5 часов твоего времени в день мои?

Мне нужно есть. Я мог бы быть здоровее. С тех пор, как мне исполнилось 30, я замечаю, что, стоит пропустить пару тренировок в зале, как вес растет. Уверен, что, чем меньше дрянной еды, тем легче оставаться в тонусе. И так я смогу проводить больше времени с Кили.

Обойдя всю кухню, она повернулась ко мне.

— Тут ничего нет.

— Я не…

— Не часто здесь бываешь. Ты говорил. Хорошо. Все изменится после этого ужина.

Сегодня мы заказываем ужин в номер. Пока мы ждем, она обживается в гостевой спальне. Я задерживаюсь в дверях, пытаюсь с ней поговорить. Я пытаюсь быть очаровательным и действительно хочу напомнить ей, что половина моей большой кровати пустует. Интересно, купится ли она на мой аргумент, что мы могли бы помочь окружающей среде, если бы нам нужно было стирать только один комплект простыней каждую неделю?

— Как прошла твоя неделя? — рискнул задать этот вопрос, чтобы посмотреть, куда нас заведет диалог.

— В недоумении, — следует честный ответ.

Я понимаю, что она имеет в виду.

— У меня тоже. Не было возможности сказать тем вечером, но ты прекрасно поешь.

— Спасибо.

Это все, что она ответит? Да, думаю, да, потому что она просто продолжает складывать свою одежду в шкаф.

Я пытаюсь найти другую тему для разговора.

— Ты позвонишь утром на работу, чтобы уволиться?

— Да.

И?

— Если их нужно предупредить за две недели, ты не сможешь их доработать.

— Понятно, — ее голос звучит подавленно.

Мне хочется, чтобы ей было комфортно, но она окружила себя невидимым силовым полем, которое говорит мне: держись подальше. Поэтому я обещаю ей кое-что более практичное.

— Поскольку ты останешься без работы, предложение про тысячу долларов все еще в силе. Только скажи.

Она отвечает уклончиво. Я снова на исходной позиции. Если я прикоснусь к ней… ну, я видел, что произошло с яйцами Халка в ночь, когда мы встретились. Я пообещал, что не буду прикасаться к ней, если она того не хочет. Но, на самом деле, я не думал, что у нее хватит силы воли сопротивляться мне, а сейчас подозреваю, что эта женщина куда упрямее, чем я предполагал. Что, если мы так и не переспим?

От этой мысли мне хочется повеситься на колючей проволоке.

— Это соглашение сработает, — в голосе больше надежды, чем убежденности, но я стараюсь звучать как можно более оптимистично.

— Конечно.

Ее односложные ответы меня убивают. Я стискиваю зубы.

— Знаешь, мы проведем вместе месяц. И должны разговаривать друг с другом.

Кили наконец-то останавливается и смотрит на меня, отрываясь от чемодана.

— Мы должны говорить о Гриффе и обо всем, что мне нужно знать, чтобы его впечатлить. Мы должны говорить о бизнесе, чтобы я смогла им управлять, — она натянуто улыбается. — Мы не должны говорить о чем-то другом. Позови меня, когда доставят еду.

С этими словами она закрывает дверь прямо перед моим носом.

1:0 в пользу Кили.

Я начинаю думать, что, несмотря на то, что соглашение мы заключили на выгодных мне условиях, я облажался.

Я не могу уснуть. Знание, что только одна крошечная закрытая дверь отделяет меня от Кили, меня чертовски расстраивает. С другой стороны, она намного ближе, чем была прошлой ночью. Я чувствую, что мне нужно смириться с маленькими победами вместе с ней, планируя более крупные в будущем.

Уже за полночь. Я не могу усидеть на месте. Тяжелая дверная ручка, открывающая портал к Кили, похожа на магнит, притягивающий меня гравитационным притяжением, которому я едва могу сопротивляться.

Но мне нужно. Пока что.

Как и обещал, я расчищаю место на веранде и оставляю там коврик для йоги, чтобы она могла воспользоваться им после восхода солнца. Я также нахожу местный продуктовый магазин, который принимает онлайн-заказы. Взяв список, который Кили составила ранее, я беру свой ноутбук в постель и организовываю доставку всего к четырем часам дня. Я попрошу ее быть здесь. Так она сможет расписаться за все и начать готовить. Мы поедим, как только я войду в дверь. Может, наступит семейное блаженство…, которое может включать в себя объятия, поцелуи и повторное введение ее в мою постель.

Я мечтаю о завтрашнем вечере. Она не будет против немного побыть на моих коленях, правда? Могу предложить даже больше. Если она хочет лечь, раздвинуть ноги и позволить мне сделать все, что в моих силах, я готов. Блять, я чертовски взволнован. На самом деле, если я возбужусь еще больше, мне придется взять себя в руки. Эта бушующая эрекция, упирающаяся в ширинку моих пижамных штанов, бесит меня.

Почему Кили — единственная женщина, из-за которой я теряю самообладание?

Я думаю об этом, когда звонит телефон. Имя, всплывшее на дисплее, вызывает улыбку.

— Привет, Харлоу.

— Приветики, старший брат. Как жизнь?

— Работаю. Ну, знаешь, ничего нового, — что ж, это не совсем правда, и если бы Кили могла слышать меня, она, вероятно, подняла бы бровь и посмотрела на меня так, будто я совершенно не могу в этику. — Хотя, может, кое-что новое все же есть. Я кое-кого встретил.

— Да-а? Я как раз собиралась рассказать тебе о последней драме между мамой и папой, но тут дело поинтереснее будет. Рассказывай.

— Ее зовут Кили. Мы встретились в баре.

— О боже. Значит, все серьезно? — Харлоу фыркает.

— Я… надеюсь на это? — она мне нравится. Это куда больше, чем я могу сказать о большинстве своих связей.

— Как вы познакомились?

Я не знаю, стоит ли рассказывать ей о моем плане отвлечь внимание Гриффа, потому что: а) поскольку Харлоу все еще разговаривает с нами обоими, она давно просила меня не ставить ее в центр нашей вражды. И б) даже если бы она назвала меня тупицей и согласилась сохранить тайну, я не хочу, чтобы что-нибудь — даже случайно — всплыло.