Чтение онлайн

Я так боюсь внезапного возвращения Хьюго, что мне даже некогда грустить. Ни малейшего желания забирать фотографии, на которых мы вместе, или подарки, которые он мне делал. Это плохие воспоминания. Каждое свидетельство нашей совместной жизни – все равно что кислота на открытую рану. Я вытряхиваю вещи из своего шкафа, из ящиков и упаковываю так быстро, как только могу. Я очень быстро двигаюсь, но мне все равно холодно. Дело в том, что я отключила газовое отопление. Начало февраля, очень сочувствую, но за отопление платила я.

Я составила коробки в прихожей. Сверху на видном месте положила записку с просьбой ничего не трогать: я все заберу в субботу, в девять утра. Собираясь уходить, я окинула взглядом свои пожитки. Десять лет жизни уместилось в восемь коробок… Я поспешно вышла. Главное – не давать воли эмоциям. Только не здесь. Не сейчас.

На следующее утро я снова пришла. Чтобы было не так страшно, я говорила себе, что это в последний раз. Я опять заняла наблюдательный пункт за витриной. Кстати, я заметила там пару прелестных туфель. Да, а что такого? Шпион тоже имеет право носить красивую обувь! На этот раз дождя не было. И я привлекала гораздо больше внимания в своей широкополой шляпе, которая была нужна только для того, чтобы спрятать лицо. Хьюго вышел и остановился на пороге, внимательно оглядываясь по сторонам. Он не спешил. Он стоял как охотник, как бдительный охранник на парковке. Вероятно, он подозревал, что я где-то поблизости. Он хорошо меня знает. Ну что же, дорогой, давай, поищи меня. Ты ведь даже не мог найти утенка на рисунке с фермой! А уж свою бывшую на людной улице и подавно. Но… что-то в его поведении меня беспокоило. Мне что-то не нравилось. А что, если он сделает вид, что уходит, а сам внезапно вернется, чтобы застать меня врасплох? Теперь это уже не детектив, а фильм ужасов.

Мне совершенно не хочется, чтобы он свалился мне как снег на голову, когда я буду в квартире, пусть даже я и не делаю ничего предосудительного. У меня есть особый талант – чувствовать себя виноватой. И Хьюго умело его эксплуатировал. На этот раз я ждала не десять минут, а все двадцать. Взлетела наверх еще быстрее. Когда я проходила мимо соседских дверей, мне казалось, что все припали к глазкам и наблюдают за мной. Войдя в квартиру, я захлопнула дверь и привалилась к ней, с трудом переводя дыхание.

Мои коробки все еще здесь. Но я вижу, что скотч на некоторых был отлеплен и приклеен заново. Значит, он их вскрывал. Это просто возмутительно! В записке, где говорится, что я заберу свои вещи в субботу, он зачеркнул «в девять утра» и написал «в десять». Вот урод! Во всем, даже в мелочах! Я бы дорого дала, чтобы увидеть его лицо в понедельник, когда он обнаружит, что у него нет ни воды, ни электричества. За это тоже платила я. Ты мечтал жить в пещере – пожалуйста! Живи в пещере на пятом этаже, с диплодоком по имени Таня! Не каждому это дано.

Сегодня утром я хочу собрать оставшиеся документы, книги и несколько DVD. Хьюго точно не будет устраивать мне сцен из-за книг и дисков. Если в книге нет картинок, это не для него. Его интересуют только те издания, где есть фотографии мотоциклов, дорогих часов и девушек в одежде на четыре размера меньше, чем нужно, чтобы вести нормальный образ жизни. А что касается дисков – один-единственный раз я видела, как он плачет перед экраном. Когда его любимый футбольный клуб вылетел с чемпионата на кубок чего-то-там.

Я заполнила еще восемь коробок и поставила рядом с остальными. Вынося одну из них в прихожую, я услышала на лестнице какой-то шум. Я замерла, как эпилептик, который борется с приближающимся припадком в кабине моментальной фотографии. Я не шевелилась, но меня всю трясло. На фотографии я вышла бы нечетко. Я слышала шаги, слышала, как позвякивают ключи на связке. У Хьюго она была просто огромная. Никогда не знала, зачем ему все эти ключи, и это всегда казалось мне ужасно глупым. Вероятно, он считал, что это придает солидности и является неотъемлемой частью его имиджа.

Я слушала, как звенят ключи, и меня било крупной дрожью. Я уже успела представить себе множество путей отступления: спрятаться в шкафу; обрести суперсилу, которая будет превращать меня в невидимку, когда я нервничаю; сорвать занавеску и завернуться в нее, притворяясь Духом прошедшего Рождества; выпрыгнуть из окна. Все эти варианты промелькнули в моей бедной голове за тысячную долю секунды.

А потом на площадке открылась другая дверь. У соседей. Мое сердце билось так сильно, что пришлось сесть. Мне понадобилось несколько минут, чтобы успокоиться, хотя вряд ли тут можно говорить о спокойствии. А потом я взялась за работу с удвоенной энергией, ведь времени я потеряла немало. И успела точно в срок, который сама себе назначила. Готово! Я ощутила безмерное счастье оттого, что наконец покончила с этим неприятным делом. Просто не представляю, что бы мне пришлось пережить в его присутствии. Он бы ходил за мной по пятам – не для того, чтобы следить за мной, конечно, а для того, чтобы разговаривать. О себе любимом, разумеется. Уж лучше испытывать дикий страх, но в одиночестве, чем находиться в замешательстве от эгоистичных речей ребенка, который ни за что не несет ответственности.

Перед уходом я в последний раз обошла квартиру, избегая заглядывать в спальню. Обстановка почти не изменилась после всего, что я отсюда забрала. В конце концов, моего здесь было мало. Я жила у него. И сейчас, окидывая трезвым взглядом расположение и содержимое комнат, я говорю себе, что эта квартира так же банальна, как наша история любви. Уходя, я спасаюсь бегством, в буквальном смысле слова.

В этом квартале я никогда не бываю, иногда лишь проезжаю мимо. Но, как и всем в городе, мне известна его репутация и цена за квадратный метр. Это исторический центр города, возвышающийся над каналом, между старым монастырем и Дворцом правосудия. Здесь есть дома из тесаного камня, которые считаются исторической ценностью, широкие тротуары, обсаженные красивыми вековыми деревьями. Фонари тут словно остались со времен Прекрасной эпохи [3] . Даже автомобили, стоящие вдоль тротуаров, многое говорят об уровне жизни тех, кто здесь живет. Я не привыкла к такой роскоши, но вижу в этом как минимум один плюс: теперь я буду быстрее добираться до работы. На площади, в конце моей улицы, я могу сесть на автобус и выиграю целых пятнадцать минут.

На часах чуть больше половины пятого. На улице много женщин с детьми: в соседней школе только что закончились уроки. Многие женщины моего возраста, но меня не держит за руку ребенок, и, учитывая сложившиеся обстоятельства, вряд ли это когда-нибудь произойдет. Впрочем, я не уверена, что все эти женщины – матери. Это могут быть няни или домработницы.

Я прохожу мимо цветочного магазина, химчистки, булочной-кондитерской и салона оптики. На моей бывшей улице было интернет-кафе, небольшой круглосуточный супермаркет и маленький секонд-хенд. Совсем другой мир. Я подхожу к высоким воротам дома номер 22. Так странно. Я не иду к кому-то в гости. У меня свидание с моим будущим. Я впервые вижу это место, а ведь мне предстоит здесь жить. Это подарок, свалившийся на меня с небес, но мне все-таки любопытно посмотреть, где я проведу следующие несколько месяцев.

Я предусмотрительно записала код домофона на бумажке, которую положила в кошелек. Теперь я нажимаю блестящие кнопки. Раздается щелчок. Я толкаю тяжелую деревянную дверь и оказываюсь в просторном внутреннем дворе, напоминающем небольшую площадь, посреди которой раскинулся цветник, окруженный деревьями. Снаружи даже невозможно представить себе истинные масштабы этого места. На мощеной дорожке без труда поместилось бы три, а то и четыре автомобиля. Слева вход в подземный гараж, а в глубине – подъезд внушительных размеров. По периметру – фасады домов, которые в прошлом были чьими-то частными особняками. Когда дверь за мной закрывается, уличный шум и смех играющих детей резко стихает. Окна, выходящие во двор, кажутся мне десятками глаз, которые внимательно за мной наблюдают. Но на этот раз я не самозванка, нет. Скорее я чувствую себя как новенькая в школе.

Я поднимаюсь по ступенькам, озираясь по сторонам. Да уж, Эмили будет впечатлена, когда придет ко мне на ужин. Вхожу в холл и направляюсь прямиком к комнате консьержки. Стучусь. Невысокий мужчина, уже далеко не молодой, открывает дверь. На нем синий халат: такие носили прежде торговцы в скобяных лавках.

– Здравствуйте! Я ищу консьержку, вы, должно быть, ее муж?

– Нет, я золовка папы римского. А вы кто?

Растерявшись, я бормочу:

– Я буду жить в квартире мадам Орлеан и хотела увидеть консьержку. У нее должны быть ключи для меня.