Чтение онлайн

– Альбин, ну скажи мне, что случилось? Ты же не просто так внезапно вернулась, – голос мамы звучал мягко и тревожно.

Она смотрела на меня своими добрыми, полными беспокойства глазами, и я чувствовала, как комок подступает к горлу. Как объяснить ей, что моя жизнь, такая яркая и многообещающая в новом городе, в одночасье рухнула? Как рассказать, что я сбежала, словно преступница, укрывшись от терзающей меня боли?

– Мам, все хорошо, – прошептала я, отводя взгляд, - Просто… просто я соскучилась. По вам, по дому, по этому тихому покою. Тем более на днях Новый год.

Но слова звучали фальшиво, даже для меня самой. Я видела, как мама не верит ни единому слову.

– Дочь, я же вижу. Ты вся какая-то… потухшая. Что тебя так ранило, милая? Расскажи мне, я ведь твоя мама. Я всегда буду рядом, чтобы поддержать тебя, что бы ни случилось.

Её слова были словно тёплый плащ в холодную ночь. Мне так хотелось вылить ей всю свою боль, рассказать о разбитом сердце, о предательстве, о несбывшихся мечтах. Но я боялась. Боялась, что она расстроится, что будет переживать за меня еще больше.

И где-то в глубине души я боялась, что она меня наоборот не поддержит. Особенно если учесть как много она говорила о том, чтобы я простила Вадима и занимала совсем не мою сторону в этом вопросе.

– Мам, правда, все нормально. Просто немного устала от суеты. Решила отдохнуть, прийти в себя, – повторила я, надеясь, что она поверит.

Но в глубине души я знала, что бегу не от нового города, а от себя самой. От воспоминаний, которые преследовали меня на каждом шагу.

Мама вздохнула, но больше не настаивала.

– Хорошо, доченька. Но помни, я всегда здесь. Когда будешь готова рассказать, я выслушаю. Давай я пока заварю чай. Ромашку или мяту?

– Мяту, - с мягкой улыбкой отвечаю я, испытывая благодарность за то, что тема закрылась.

Перед тем как уйти в кухню мама обняла меня и её объятия были такими тёплыми и родными, что на мгновение я почувствовала себя маленькой девочкой, которую мама всегда защитит от всех невзгод. Но я знала, что эта боль – моя, и только я могу с ней справиться.

Через пятнадцать минут мы сидели в кухне и пили чай с душистыми травами. Мама говорила о чём-то незначительном, о соседях, о погоде, но я почти не слушала. В голове пульсировала лишь одна мысль: как долго я смогу скрывать правду? Как долго смогу делать вид, что всё в порядке, когда душа разрывается на части?

Поздним вечером, когда дом погрузился в тишину, я вышла на балкон. Луна, полная и одинокая, висела в небе, словно отражение моей души. Я смотрела на звезды, пытаясь найти в них ответы, хоть какую-то надежду. Но всё, что видела – лишь бесконечную пустоту. Внезапно, я почувствовала, как слёзы сами собой покатились по щекам. Я плакала беззвучно, глотая рыдания, чтобы не разбудить маму.

Чувствуя себя потерянной и одинокой. Понимая, что всё произошло так глупо, но не зная, как поступить правильно.

Одно я знала точно. Алексей никогда не простит меня. Это читалось в его глазах, во мгновение ставших пустыми и разочарованными. Его ранило то, что я так легко сдалась и я понимаю почему. Я действительно пошла на поводу у своего главного страха и отдалась первичным примитивным реакциям, вместо того чтобы дождаться его приезда и поговорить как взрослые люди.

Эти мысли не давали мне уснуть практически до самого утра и когда за окном стали раздаваться первые звуки пробуждающегося города, я провалилась в прерывистый, беспокойный сон.

Проснувшись ближе к обеду, первое, что я почувствовала, это потрясающий аромат маминых блинчиков. С самого детства я помню её коронную фразу: « Любую беду разгоняет вкусная еда».

Вероятно она решила воспользоваться этим правилом и поднять мне настроение. С улыбкой выхожу из комнаты и вижу маму, во всю хлопочущую в кухне.

– Доброе утро, соня, - приветствует она меня, - Ты как раз вовремя. Приведи себя в порядок, а мне нужно будет ненадолго выбежать в магазин. Закончилась сгущёнка.

– Давай я схожу, - потягиваясь, предлагаю я, на что она отвечает отказом, - Или вообще давай закажем доставку, зачем выходить на мороз ради сгущёнки?

– Знаешь, дорогая, - ухмыляется мама, - Если мы будем пользоваться доставками ради такой мелочи, то скоро совсем перестанем выходить из дома. Я и так практически никуда не вылезаю, это даже будет полезно. А ты давай иди умывайся и поставь чайник.

Не понимаю её энтузиазма, но решаю не перечить. Приведя себя в надлежащий вид, выхожу из ванной и возвращаюсь в комнату, чтобы переодеться из пижамы во что-то более подходящее.

Я уехала от мамы ещё в студенчестве, но мне было очень мило осознавать, что в её квартире всё ещё была моя комната с некоторыми вещами, которые она всегда хранила на случай, если я приеду погостить на несколько дней.

Достаю из шкафа джинсы и свитер, вдыхая аромат дома, которым пропитались вещи. Мама всегда клала в полки ароматные саше и этот запах ассоциировался у меня именно с родительскими стенами, грея душу всякий раз, когда я ощущала его.

Дверной звонок пронзил тишину квартиры, от чего я нервно дёрнулось. Вряд ли это мама, потому что я видела, как она взяла ключи перед уходом. Возможно она ждёт гостей, но тогда, скорее всего, она предупредила бы меня об этом. А о моём приезде не знал абсолютно никто.

Внутри меня закрылось одно очень неприятное предположение, но я постаралась отбросить его.

Может просто кто-то из соседей решил зайти на чай. Я не живу здесь уже много лет и могу не знать всего уклада жизни мамы. Не получив реакцию на звонок, тот, кто был за дверью, начал нервно колотить по ней.

Сердце бешено заколотилось, но я уже знала, кто там. Мама… предательница. Внутри всё горело от злости и обиды. «Что ж, посмотрим на этого героя», – подумала я и, глубоко вздохнув, открыла дверь.

Взгляд Вадима, робкий и полный надежды, встретился с моим.

– Альбина…, – прошептал он, - Рад, что ты вернулась.

– Это не из-за тебя, - скрестив руки на груди, отвечаю я, - Зачем ты пришёл?

Думаю, что устраивать ему допрос о том, как он узнал что я здесь не имеет никакого смысла. Явно об этом позаботилась мама.

– Альбина, давай поговорим серьёзно. Мы оба натворили дел и наделали кучу ошибок. Оба не сохранили верность друг другу, но я готов простить тебя. И уверен, что ты сможешь простить меня.