Чтение онлайн

— «Школа родео Коба Гудэкра», — прочел он на этот раз вслух.

— Ты прямо прилип к этой вывеске.

— Похоже, прилипла ты, точнее, прилипло к тебе… — Он опирался одной рукой на палку. — Знаешь, как на пастбище… Засмотришься по сторонам и попадешь ногой во что-то липкое, вонючее…

— Хочешь сказать, что моя идея дурно пахнет? Она тебе противна. — Собственно, ничего другого Алиса и не ожидала. Больше того, его возмущение было запланировано. Как же так, все устроила без его участия! Ей хотелось, чтобы он понял, как чувствует себя человек, возложивший ответственность за свою жизнь, за свои финансы, за свое будущее на партнера. Только тогда он оценит важность истинного партнерства.

— Ну я бы не сказал, что она мне противна…

— Валяй, не стесняйся, — подначила она. — Скажи, что моя идея — дрянь. Это не заденет меня. Честно.

— Ладно. Мне она не нравится, — вздохнув, сказал он.

— Ничего не поделаешь. Контракт уже заключен.

— Какой контракт? — Он сдвинул на затылок шляпу.

— Действуя как твой официальный представитель, я подписала договор. — Она скрестила на груди руки. Хорошо, что этот разговор у них происходит с глазу на глаз — Прайс и его жена взяли Джейси на короткую верховую прогулку по своему участку. — Конечно, на самых выгодных условиях. Как и полагается менеджеру, я блюду твои интересы, оберегая тебя от возможных ошибок и неправильных решений.

— Другими словами, я поймал тебя. — Он тоже скрестил на груди руки.

— Что ты имеешь в виду? — Она с самым невинным видом посмотрела на него.

— Как будто не знаешь? — усмехнулся он. — Думаешь, я не понял, что твои маленькие хитрости с поездкой сюда, на гребень каньона, имели определенную цель?

— Так как, будем считать, что она достигнута?

— Ни в коем случае. — (Ну разумеется! Неужели она надеялась, что ей удастся вразумить этого упрямца, твердолобого как бык?) — Это тот случай, дорогая, когда амбар заперли после того, как мул уже ушел.

— И кто же в нашем случае мул? — Она вскинула брови.

— Я, конечно.

— Коб, не знаю, что и сказать…

— Я был не прав, когда принимал решения за нас обоих. Я обязан тебе, Алиса, ты многому меня научила за последние несколько недель. И я понял, что обманывал тебя, обманывал нас обоих.

Он в самом деле так думает? Нет, нельзя надеяться на столь большую и скорую перемену. Признать, что ты был не прав, — это одно, а измениться — совсем другое. И ведь ни слова о том, какое будущее он видит для них двоих.

— Значит, ты теперь понимаешь, каково это, когда кто-то другой управляет твоей жизнью. Тогда скажи, что нам делать дальше? — спросила она, напряженно ожидая ответа.

— Нет, дорогая, я не попадусь в этот капкан. — Он поднял руки, словно собираясь сдаваться.

— В какой капкан? — В висках тревожно застучало.

— Хочешь, чтобы я снова решал за нас обоих? Нет уж, спасибо!

— Ага, по-моему, ты наконец понял. — Она откинула взъерошенные ветром волосы.

— Стрела попала точно в цель.

— Но как нам удастся достигнуть чего-нибудь разумного в бизнесе… — Она разглядывала лепестки осыпавшихся желтых цветов. — Ведь мы оба не можем говорить о том, чего хотим и на что надеемся.

— Разумно. — Он кашлянул в кулак. — Тогда, может быть, ты начнешь с того, что расскажешь, насколько серьезен этот проект со школой родео.

— Вообще-то, никакого проекта нет. Только идея. Участок по соседству с Прайсом заявлен для продажи. Я знаю, что для тебя это хорошее вложение капитала, а для твоего друга — хорошее подспорье.

— Да, но почему школа родео?

— А чему еще, Коб, ты можешь учить? Вязать салфетки?

Он засмеялся.

— Кроме того, ты что, не знаешь присказку о ковбоях родео? — Алиса засунула руки в карманы жакета. Высокая трава щекотала ноги под брюками.

— Присказку? — Он поднял одну бровь.

Не спрашивай ковбоя о размере его участка?

— Спроси у десяти ковбоев, что они собираются делать, когда уйдут из родео, и получишь десять одинаковых ответов…

— Открыть школу родео?

— Купить ранчо.

— Что-то не очень этот сарай похож на ранчо. — Он подошел к ней ближе, уставился на нее горячим, поддразнивающим взглядом и прошептал: — Конечно, если ты не планируешь разводить здесь маленьких ковбоев.

Она опустила глаза и постаралась, чтобы голос звучал насмешливо и независимо.

— И полагаю, ты, ковбой, безвозмездно займешься племенным заводом?

— На вывеске мое имя, дорогая, — усмехнулся он.

— Похоже, у тебя уже целая конюшня породистых кобыл, сгорающих от нетерпения… оказать тебе услугу. — Теперь в ее голосе слышалась горечь.

— Если хочешь спросить, — он переступил с ноги на ногу, джинсы, облегающие словно вторая кожа, тихо прошуршали по голенищам сапог, — спал ли я с женщинами последние три года, ответ будет: «нет».

— Я вовсе не… — Хотя, если быть до конца честной, надо признать: этот вопрос снова и снова возникал в сознании. Боль от того, что у Коба были другие женщины, много женщин, не утихала. — Не мое дело, чем ты занимался, пока мы жили врозь. К тому же, Коб, ты думал, что наш брак расторгнут, и имел полное право…

— Я им не воспользовался, — спокойно сказал он и слегка придвинулся к ней.

— Конечно, — она повернулась к нему спиной, не в силах заставить себя уйти, — у тебя же была травма.

— Травма? — Он громко фыркнул. — У меня было разбито бедро, девушка, а не то, что интересует женщин. С этим у меня все в порядке.

Он приблизился к ней вплотную. Сквозь тонкую ткань брюк она почувствовала его грубые джинсы. Да, с этим у него, действительно, все в порядке.

— Не… травмы удерживали меня от полуночных родео с охотницами на чемпионов, — шепнул он ей на ухо, — а ты.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Еще как понимаешь!

— Выходит, все три года ты жил как монах. — Она дернула головой и, сощурившись, стрельнула в него взглядом.

— Ну, если быть точным, то почти три. В то утро я выскочил из постели и, поцеловав на прощание жену, уехал. Я не хотел заниматься любовью до тех пор, пока снова не окажусь в объятиях жены.