Чтение онлайн

За несколько верст гремели орудийные залпы. Временами слышались рокочущие полеты прорвавших небо снарядов. Изредка с попутным ветром доносилась чуть слышно трескотня пулеметов. День клонился к вечеру, но солнце жгло и слепило.

Борин вместе с командиром батальона войск Вохра ехал в закрытой тачанке. Его мучила одна мысль: «Неужели разбиты, разгромлены? Еще только ночью он с батальоном оставил город. Фронт отстоял от города в 35 верстах… И вдруг через 8 часов канонада перекинулась далеко на север».

— Или обошли город, — говорил командир, — или прорвали фронт и теперь орудуют в тылу. Или… Или взяли город и фронт передвинулся севернее. А мы, стало быть, в тылу.

— А туда куда мы едем, командир, — будут ли наши?

— Я ничего не знаю, — ответил командир. — Последнюю сводку из штаба мы получили еще в городе. Вы ее знаете. «Все обстоит благополучно». Теперь связь с городом прервана. Это факт. А наши разведчики уже два раза имели стычки с казачьими разъездами. Это тоже факт.

Через головы лошадей Борин видел ленту крестьянских телег, нагруженных вооруженными красноармейцами. Ему стало жаль их.

Над телегами, покачиваясь в разные стороны, торчали сверкающие колючки штыков. Изредка, впереди, чуть ли не у самого палящего горизонта появлялось несколько конных фигур и исчезало.

«Трата-та-та-та-та» — откуда-то со стороны доносилась пулеметная трель.

— В общем дело дрянь, — сказал командир и выпрыгнул на пыльную дорогу. Огромный деревянный футляр с маузером болтнулся в воздухе и больно ударил его по бедру.

— А! Чтобы тебя черт!.. — выругался командир.

— И без тебя тошно. — Командир, рыжебородый, загорелый, грязный, в летнем зеленом обмундировании. Ворот рубахи у него распахнут настежь. — Пойду к ребятам, — голос у командира грубый и властный. Он бегом помчался по дороге, поднимая кучу пыли. Уселся на последнем возу между красноармейцами. Стал пугать их боем.

— Слышь, ребята, тарактят да цокают… Вот погоди. Уже к вечеру будет вам баня.

Красноармейцы в ответ смеются, болтают замотанными в обмотки ногами. За словом в карман не лезут. Слышит Борин, как отвечает один из них командиру:

— Так что пару-то нам поддавать придется… Вот что. Баня у куркулей не топленная. А мы любим баню с пылом — жаром, свинцовым паром.

— Молодец, — хвалит его командир. Треплет красноармейца по плечу и просит у него на трубку махорки.

Красноармейцы поют песню, мотив перебрасывается от одной телеги в другой;

Поют с серьезными лицами. Вытирают рукавами пот с лиц. Курят. Вдруг мотив начинает сдавать, переплетается с плясовым веселым. Плясовая песня заглушает:

Видит Борин, как в такт плясовому мотиву подпрыгивают занемевшие ноги красноармейцев. Вот то один из них, то другой соскакивают с телег и на ходу пускаются в пляс. Блестят их вспотевшие лица. Пыль поднимается столбом из под их ног. Улыбающийся рот судорожно глотает воздух. Как видно, ноги устают. Пора бы кончить. Но коварный плясовой мотив не обрывается. А товарищи с телег все сильнее продолжают кричать в азарте:

— Жарь… Жарь… Степка! Валяй, душегуб. Не жалей казенных сапог… Ай-люли, люли, люли.

«Бух… Ух… Бух… Бух… Ух» — бороздят знойное небо снаряды

Борина мучила неизвестность. Хотя он сам себе и говорил: «Ладно. Поживем — увидим. Может быть, не так уж дела скверны, как это нам здесь кажется». Но самоутешение не помогало.

«Что с Михеевым? С Федором? Живы ли? Где уж там, — отвечал он сам себе. — Наверное, зверски замучены». — При этой мысли лицо его бледнело, а брови хмурились. Но все же где то внутри, в глубине теплилась смутная надежда. По последним сведениям известно, что вблизи занятого белыми Михайловского и местечка сорганизовался партизанский отряд. Может быть, они спаслись и находятся там.

Желая дать другое направление мыслям, Борин стал читать центральные газеты, полученные вчера в городе. Газеты сообщали тяжелые вести. Город за городом оставлялся нашими войсками. Отступление шло по всему фронту.

«Выдержим ли мы?.. Может быть, и не выдержим. Много чуждого в нашей стране рабочей революции. На такой болотистой почве трудно выстроить новую жизнь. Но нужно драться до последних сил — до последнего человека».

Лошади идут мелкою рысцою. Тачанка легко раскачивается на рессорах. Дребезжит гайка у колеса. Гремят то близкие, то далекие артиллерийские залпы. Мурлычит песню ездовой. Из песни ни слов, ни мотива разобрать нельзя. Только одни переливчатый звук тянется без конца.

С дороги впрыгнул в тачанку, — командир повел плечами.

— Черрт! — выругался он: — за одну ночь дезертировали — сколько бы вы думали? — тринадцать человек. Это из батальона — то… Так в несколько дней от нашего батальона ни одного человека не останется. — Командир пощипал свою рыжую бороду. — Хотя вру… Некоторые ребята рвутся в бой. И это не дети. У них не задор — нюхали порох. Фу-ты как распукались там орудия. Как видно, жаркое дело… А тут мы ни черта не знаем. Обидно…

Командир вынул из кожаной сумки несколько карт. Разложил их на своих коленях. Стал водить по блестящей поверхности бумаги большим грубым пальцем.

— Так-с. Петрова, Поддубная, Маринская… А вот где мы…

Всего 16 верст до Енского уезда. А вот леса. К вечеру будем ехать лесом. Вот опять где то стреляют из винтовок. Должно быть, наш разъезд столкнулся с казаками. — И командир прислушивался. — Ну, так и есть. Перестрелка прекратилась. Да нам особенно беспокоиться нечего. У нас идут охранения и по бокам вдоль нашего пути верстах в трех цепью, и впереди и с тылу. К тому же, во все стороны шныряют кавалеристы нашей сотни. Между прочим, из них нынче ночью тоже 6 человек убежали вместе с лошадьми. Сволочи!

— Все же нам придется укрыться в лесу, — сказал Борин. Бессмысленно принимать бой с такой небольшой силой. Я думаю, что в лесу нам удастся соединяться с партизанами.

— Я тоже такого мнения. Ну, а если вы согласны, мы так и сделаем. Только нужно будет заранее проводника достать. По лесу заблудиться можно. Да и места хорошего для стоянки не отыщешь. — Командир быстро высунулся из коляски. Оглушительно крикнул, точно гром грянул:

— Э-эй, Старкин! Подать сюда Старкина!

На зов командира быстро явился сухощавый человек с лицом русской красной девушки. Он повис на подножке.