Чтение онлайн

Иванов быстро скрылся за дверьми.

— Бежим вниз, — крикнул Борин. — После узнаем в чем дело.

Они бросились стремительно вниз по лестница… Вот уже улица… вот сад. Амо впереди между деревьями.

— Стой, — кричат Борину сбоку несколько голосов. Он быстро бежит, но его хватают за плечи и ведут обратно.

В квартире Григория Петровича шел спор.

— Пусти, пусти меня! — кричал Амо. — Это позорно!

— Замолчи, сумасшедший. Ну, какая польза? Ну, что мы можем сделать?

— Нет, я с этим не могу примиряться.

— Но Борина повесят.

Григорий Петрович сел около него. Глаза его были затуманены слезами. Но что же делать?

Несколько минут в комнате стояло тягостное молчание.

— Нет! — наконец, воскликнул Амо. Темное лицо его еще более потемнело, а у висков вздулись прыгающие жилы. — Нет, надо сделать все возможное, чтобы освободить его… Умру, но сделаю.

— Ну, что же ты, голубчик, сделаешь? Ну, что ты можешь сделать? Ну, что мы можем сделать?

— Что сможем? — лицо Амо горело решимостью. — Все сможем. Мы должны будем устроить побег.

— Каким образом?

— Каким образом освободим — это мы найдем. Лишь бы его сегодня не убили. В этом отношении у нас, старых дашнаков, большой опыт. Можно сделать так. Проследить, где он в заточении, и сделать налет… Или если его будут вести по улице, то совершить нападение.

— Ерунда. Детская вещь!

— Не ерунда. Только нужно будет обмозговать это дело. Надо так сделать, чтобы его в первую очередь не убила стража. Во всяком случае, нам нужно будет человек двадцать — тридцать. Сумеет ли их выделить городская организация?

— Нет, не сумеет. Этого нельзя сделать. Это будет равносильно провалу организации и ни к чему не поведет.

— А оружие достать можно?

— Это сумеем. Но…

— Никаких не должно быть «но». Жизнь Борина — драгоценная жизнь. Вы ложитесь, Григорий Петрович, а я еще посижу и хорошенько обдумаю все возможные пути действия… Уверяю вас, что у нас есть шансы на успех.

Ранним утром Амо уже распоряжался.

— Вот что нужно достать, Григорий Петрович. Все это должно быть у нас в доме к двенадцати часам. — Амо передал записку. Григорий Петрович прочел:

Хорошо оседланных лошадей с плетками…………………………………………2 шт.

Ручных бомб……………………………………………………………………10 —''—

Револьверов……………………………………………………………………12 —''—

Хорошо вооруженных людей…………………………………………..………3–5 чел.

Деревенских костюмов…………………………………………………………2

Пролеток с хорошими лошадьми……………………………….………………5

Бумаги, нужные для передачи в отряд.

Продовольствие на дорогу.

Григорий Петрович прочитал, покачал головою.

— Людей не достанем. Но все остальное достанем. Я пойду. А ты будешь здесь?

— Нет, я пойду к Железкину: пусть скажет рабочим. Охотники найдутся.

Уходя, Григорий Петрович сказал:

— Не могу я одобрить эту пинкертоновщину. Ничего не выйдет. Только себя и других погубишь. Не по-нашему ты действуешь, Амо.

— Ничего, ничего, отмахнулся обеими руками Амо. — После поговорим.

Григорий Петрович и Амо стояли на углу улицы возле комиссариата.

— Говорят, повели судить. Лицемеры. Плохо то, что белошапочников сменили казаки… Видишь, те ушли. Хотя ничего. Ну, я пойду расставлять людей. Ведь моя правда. Целых десять человек оказалось желающих. Я еще раз разъясню всем, расскажу, как действовать. С извозчиков пусть не встают. Один управляет лошадьми, другой угрожает бомбами. Затем нужно еще раз сказать, чтобы погромче кричали: «смерть большевикам». «Давайте нам большевиков, нечего с ними возжаться.» Понятно?

— Конечно, понятно. Только…

— И пусть следят за офицерами. Они могут догадаться убить Борина раньше, чем мы его освободим. Одобряете?

— Да, но…

— А когда Борин будет в наших руках, все ребята быстро разъедутся во все стороны. Одобряете план?

— Нет, не одобряю.

— Ничего, после одобрите. Ну, я пойду предупреждать. А сами вы, Григорий Петрович, уходите поскорее отсюда. А то взаправду провалите организацию. Скажите всей организации, чтобы была настороже.

Григорий Петрович покачал головой, поцеловал улыбающегося Амо и, вытирая слезу рукою, ушел за угол.

Борина втолкнули в ту боковую комнату над черным ходом, где он только что видел Иванова. Кто-то с силой бил его в спину.

Перед ним находилась маленькая комната, наполненная облаками табачного дыма. В дыму Борин увидел три фигуры. Ближе всех к нему стоял офицер, с растрепанной прической, зазвавший их на бал. На его лице был разлит неподдельный ужас. Одной рукою он держался за рукоятку браунинга, покоящегося в кобуре.

— Так это Предчека? — спрашивал он у соседа, выпучив глаза. Сосед спрятался за его спиной.

— Он, я хорошо знаю, — отвечал последний.

Иванов — предатель, — подумал Борин, — сотрудник Губчека и предатель.

— Он, в этом не сомневайтесь, я хорошо его знаю… вместе работали.

— То есть как вместе работали? — бестолково спрашивал офицер, судя по лицу, совершенно сбитый с толку.

Борин посмотрел вокруг. Сзади и с боков у него стояли шесть вооруженных. Судя по лицам и форме, это были не то казаки, не то горцы.

Они внимательно смотрели за ним.

— Не уйти, — решил Борин. — Жаль, сплоховал.

Между тем офицер все еще продолжал задавать недоуменные вопросы.

— То есть, как ты вместе с ним служил? А? Ты что врешь, а? Ты думаешь, что я пьян, а?

— Хорошо, что Амо не попался, — думал Борин. — А, может быть, и попался. Может быть, уже убит. Если бы не этот подлец Иванов, все обошлось бы хорошо.

— Чего же тут не понять? — Объяснял Иванов. — Я служил не за совесть, а за деньги… за паек и сводки посылал нашим. Надо понимать, как следует. Три раза на этого самого чорта нападение устраивал. Иванов показал пальцем на Борина. — Все выкручивался. Ну, а теперь не выкрутишься!

Офицер постучал себя по лбу пальцами. Несколько раз скорчил гримасу, силясь прогнать гнетущие мозг винные пары. Потом он зашел сбоку — посмотреть на Борина.

— Предчека. Гм! Вот что! Вот он какой! Не пойму, никак не пойму. Какого чорта ему здесь нужно?

— Какого чорта? — передразнил его Иванов. — Может быть, он где-нибудь адскую машину поставил в доме. Может быть, через минуту все мы на воздух вспорхнем.

— А-а-а. — Засуетился офицер. — Нужно пойти доложить.

Офицер уже взялся рукою за скобку двери, но остановился. — Кой чорт… Они все пьяны, как винная бочка. Нет, итти не за чем.